Книга Замри. Роман с театром, страница 458 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 458

А «Замри!» – игра в открытую. Никто глаза не закрывает и не убегает. Все от души чудят, а ведущий врастяжечку, постепенно усиливая темп, выговаривает изысканные фразы: «Море волнуется раз! Море волнуется два! Море волнуется три…» И резко выдохнув: «Самая красивая фигура, на месте замри!»

Часто хочется вернуться в те дни. После них бабочки-капустницы гораздо реже попадаются на глаза, нет желания слушать, как жук-рогач скребётся в спичечном коробке, и не удивляет, что ящерица при бегстве из плена оставляет хвост. А грецкие орехи, встречающиеся на каждом шагу, не имеют ничего общего с теми, которые в серебристой бумаге красовались на ёлке. Мы видели их раз в год.

Детство и сегодняшнего меня соединяет воздушный мост, переброшенный надо всем, что было между. В лесу под Периволи взгляд не оторвать от черепах, невозмутимо медленно переходящих дорогу. И сразу оживает в памяти черепашка, что жила под кроватью в доме детства, а следом галка с перебитым крылом, которую мы с братом выхаживали, и неблагодарный щегол, улетевший из клетки, которую забыл закрыть. Помогая перивольским черепашкам избежать машин, я замаливал вину перед двухсотлетней Тортилой из парка в Найроби, на которой по настоянию кенийцев проехал верхом. Она сохраняла исключительное спокойствие. Наверняка хранила ключик к чему-то нам труднодоступному.

Я переплёл друг с другом сюжеты новелл Брэдбери, на которых настояно «Вино из одуванчиков». И правильно. Букет получился занятный. Ещё и оттого, что играли выпускники петербургской Академии театрального искусства. В них не перебродил фермент юности. Грузины молодое вино, маджари, снисходительно зовут соком из-за малой крепости, но у него особый вкус, от него скоро пьянеют.

При солнце – каждая гора отдельно, а на рассвете и закате горы, как гигантские сине-сиреневые морские волны, перекатываются одна за другой. Волна за волной, гряда за грядой.

В такое утро мы с Диной направились в город Волос у подножия горы кентавров – Пелион. Отсюда аргонавты с Ясоном отплыли в Колхиду.

Планировали к вечеру возвратиться, но не избежали искушения заехать в Метеоры и взглянуть на шестисотметровые скалы с труднодоступными монастырями на вершинах. Метеоры в переводе – парящие в воздухе. Кто бывал в этих краях, тот знает силу притяжения монашеской страны и таинственных громад, неожиданно вздыбившихся к небу на Фессалийской равнине.

Здесь в 2007 году шли занятия моей режиссёрской лаборатории. Той самой, которую когда-то вела Кнебель – к ней я пришёл в поисках театральной веры.

Это уже воспоминания о воспоминаниях. В Метеорах пришлось натерпеться страху, очутившись над пропастью между скалами с маленьким сыном. Скрипели канаты, раскачивалась и дребезжала ржавая кабинка, закрытая на подозрительную щеколду… Зато после воскресной службы священник пригласил участников нашей лаборатории на кофе, за которым протекает его беседа с прихожанами о вечном и о насущном. Человек, который сопровождал на эту встречу, поинтересовался: приехал ли с нами Тарковский. Пришлось ответить – нет, но он всегда с нами…

Сюда приезжал мой товарищ, греческий режиссёр Василис Лагос – поделиться с русскими коллегами своим пониманием античного театра.

Надо работать с молодыми вдали от шума тусовок. Лаборатория не раз выезжала в Египет и Израиль, немецкий Бад-Пирмонт, греческие Дельфы и на остров Сирос. Режиссёры, как говорили раньше, расширяли кругозор, а известный текст представал в неожиданном свете. Так, читая Гоголя, воображаешь его под лазурным небом Рима пишущим о бричке, ведомой пьяным Селифаном по взборонённому полю, о грязи, лужах, о вырубленном топором Собакевиче, – и по-иному видишь всё, что примелькалось. Хочется что-то делать, кричать, менять.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь