Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Теорию по боку. Олег Павлович своими действиями разрешил спор, который я мысленно с ним вёл. Или я чего-то недоглядел, или он существенно подкорректировал взгляд (возможно, всё вместе), но бесспорно: никто так не помог развитию режиссёрского дела в постсоветском театре, как Табаков. ![]() МХТ им. А. П. Чехова. После «Мефисто» К. Манна. Тот самый разговор с Олегом Табаковым, с которого начинается эта глава. Отбросив то и дело всплывающую сенсацию о гибели режиссёрского театра, он с годами осознал роль режиссёра в современном театре. Сам он к занятиям режиссурой был спокоен, авангардистов плохо знал, рассказы об их поисках выслушивал, снисходительно улыбаясь, дескать, знаем-знаем, видели. Но, узнав, что где-то возник неординарный режиссёр или драматург, тут же просил разыскать того, о ком шла молва. При встрече – никакой ознакомительной беседы. На ходу принюхался, почуял талант и – «давай!». Пару раз промахнулся, молва подсунула ему не пойми что, однодневок, пиаривших себя. Но редко ошибался, чутьё у Табака звериное. Мотивы поступков красноречивее самих поступков. В этом смысле, говоря о Табакове, трудно остановиться. При всей открытости, демократичности общения, умении наладить контакт с разными людьми и прессой, он часто дурачился. Объяснял поступки издевательски-элементарно или облекая уход от ответа в цветисто-шутовской наряд. Его просят уточнить, почему поддержал «Крым наш», ждут ура-патриотических излияний, а он: «Во мне течёт русская, украинская, мордовская и польская кровь. И этим всё сказано». Как понять? Собеседник, попав в ситуацию «Голого короля», не решается узнать: что же сказано? Ежедневник 2015 года. 16 апреля – первый показ «Мефисто». Олег Павлович раскололся и после окончания, меняя маски, проиграл путь коллеги Хёфгена. Его импровизация потрясла и на день отдалила напрашивающиеся мысли. Ведь он взволнован, а это дровишки в костёр режиссёрского самодовольства. 17 апреля. Предпремьерный спектакль. Перед началом за кулисами шушукались: в зале Табаков! Он редко смотрел повторно на следующий день. Финал. Все участники перед закрывшимся занавесом. Алексей Кравченко выходит вперёд. Он – Мефистофель. В борьбе со всем, ничем не насытим, Преследуя изменчивые тени, Последний миг, пустейшее мгновенье Хотел он удержать, пленившись им. Кто так сопротивлялся мне, бывало, Простёрт в песке… Пошатнулся, молчит. На сцене, в зале напряжение. Нет, Хёфген не забыл текст. После паузы, как бы про себя, он произносит: …С ним время совладало. Аплодисменты. Поклоны. Занавес. Всё как в театре: слова и поцелуи. Ещё не успев уйти со сцены, увидел Олега Павловича. Сказав что-то хорошее, обидно – не запомнил, он произнёс то, что не забыть: «Я думал, ты меня на сцену вызовешь». Разгорячённый поздравлениями, я растерялся: «Ну, ты бы сказал. Я бы…» Он вновь, с прищуром: «Думал, ты меня вызовешь…» Тут уж я не знал, что сказать, а он вновь повторил с растяжечкой, уже вопрос: «Что же ты меня не вызвал?..» Всё мастерство, интонационное богатство Олег использовал, чтобы до меня дошло, что он имеет в виду. Когда же убедился – наконец-то, – сразу: «Пошли на банкет!» ![]() Сцена из спектакля «Мефисто» по роману К. Манна. МХТ им. А. П. Чехова. Алексей Кравченко в роли Хендрика Хёфгена. (2015) |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-106.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-106.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-106.webp)
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-107.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-107.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-107.webp)