Книга Замри. Роман с театром, страница 434 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 434

Второй акт «Последних». Утренняя (что противнее?) ссора Коломийцева с женой. Не дают чаю выпить. Под стенания жены об участи детей, пытается доесть печенюшку, которая особо приглянулась. Это занятие для него важнее всего, в вазочке отыскалось что-то ещё достойное внимания, а жена бубнит и бубнит… Ну не свинство? Не выдержав, муж, словно в полицейском участке, стукнет по столу так, что чашки подпрыгнут. Раз уж утром нет покоя, будем выяснять отношения.

Я просил поставить вазочку с печеньем. А Табаков горазд на сочинение микросюжетов, заземляющих конфликт и комически оттеняющих его изрядной долей житейской чепухи.

Пластический рисунок роли – такое Олег не вымолвил бы. Эта заумь не для него. С первой читки схватывает сущность персонажа, его исключительность. Группа крови у каждого своя. Китайские врачи по походке, движениям, позам и голосу пациента ставят диагноз. На героев Табакова им хватило бы минуты.

В «На дне» при появлении Луки ночлежники тут же просекли: беглый. Экономные жесты, опасливая повадка зэка – не привлекать внимания. Неторопливо устроился на отведённой ему скамье, при этом чувствуется: своего места не отдаст никому, пусть не зыркают.

Коломийцев врывался в дом обиженный – не встретили на вокзале. Он вышагивает по комнатам, как по плацу, будто случайно распахивая шинель, открывает ордена, – всё выдаёт страх жандарма. И вот это представитель власти? Боится бомбистов и суда домашних. Мелодраматические позы смешны и жалки. Речи ничтожны, неловко слышать. В финале он потрясён не смертью брата – жена прервала его пафосную речь. Заложив руки за спину, выпятив грудь, он покидал сцену, как провинциальный трагик, которого город не понял.

Мольер из «Кабалы святош» – это скользящие, будто по натёртому паркету, шаги великого комедианта на аудиенциях с Королём-Солнцем. Табаков навстречу покровителю двигался вкрадчиво и кокетливо-независимо. При этом он ещё умудрялся, хотя под испытующим взглядом Короля душа улетала в пятки, молодцевато подпрыгивать. Как у него это выходило… Ну, на то он – Табаков.

Бутон, которого Олег играл в первом варианте «Кабалы», не просто слуга Мольера, как обозначено в перечне действующих лиц, он – эталон амплуа. Когда-то антрепренёры так и писали: «Требуется актёр на роль слуги». Это вам не «кушать подано», таких пруд пруди. Разгильдяй и проныра, развинченностью походки и пофигизмом Бутон Табакова демонстрировал независимость, готовность в любой момент покинуть хозяина. Мочи нет, надоели придирки. И чем наглее он фланировал по сцене, тем яснее становилось: ни-ко-гда. Его Бутон – слуга генетический.

Исповедальность – это не про Олега Павловича. Она даже претит ему. Глубоко личные мотивы в его ролях по-плутовски замаскированы («маски») смешными минами, характерными интонациями, шутовством.

В Бутоне Табаков передавал сложнейшую гамму чувств: влюблённость в хозяина, преданность, мечту оторваться от него и осознание связанности навеки. Ворчливую обиду на необузданный нрав Мастера и преклонение перед талантом.

Когда я предложил Табакову эту роль (это была наша первая встреча в работе), он поинтересовался: кто Мольер? Я ответил: Ефремов. И добавил: возможно, ещё один актёр (вариант с дублёром рассматривался). Олег, словно в образе Бутона: «Буду. С Ефремовым. Зачем другой нужен?»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь