Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Но Горького играли ярко, успешно. Не исключаю, на моём выборе сказались студенческие впечатления от Пашенной в роли Вассы или от Бабочкина в «Дачниках». И сейчас в театре есть актёры для живописных горьковских натур. Сама пьеса беспокоила и раздражала, что ли… Наверное, другую и не напишешь в каземате Петропавловской крепости. Туда писатель угодил по неблагонадёжности после 9 января 1905 года, но бумагу всё-таки дали. Текст колюч, до конца не отделан, но сквозь неотшлифованную фактуру лучше ощущается материал. Горький зол на время, на себя, на Чехова. Какие-то сцены написаны под его влиянием, другие – с целью уйти от него. Раздрай в намерениях и конечном тексте всё же вызван не особым местом написания. Чехов умер. Кровь пролита. События разворачиваются не в окружённых садами фамильных усадьбах или под стук аукционного молотка, а на булыжных мостовых. Горький хотел подвести черту под всем чеховским. (Не это ли обстоятельство позволило Горькому в будущем не протестовать против присвоения МХТ его имени, а не Чехова, который был главной артерией, обеспечившей Художественному театру долгую жизнь?) У Чехова Прохожий без спроса прошёл через чужой сад, вызвав гнев купца и испуг компании, размышляющей о жизни на закате солнца. У Горького же он в обличье Якова Трошина вторгается в дом профессора и, пользуясь его терпением, юродствует и изгаляется. Он предваряет финал: черносотенный люд, подстёгнутый эпидемией холеры, выполз из нор и готов со всеми поквитаться. Хозяева, слуги, нувориши, врачи, офицеры – все попадут под раздачу. В этом контексте бытующее мнение, что «Дети солнца» – упрёк интеллигенции, от кого-то оторвавшейся, – узковато. Здесь речь о чём-то трагически непоправимом. В спор героев «Трёх сестёр» о будущем внесены апокалиптические ноты. Пьеса не об эволюции, а о самоубийственном состоянии страны. Зло множится, копится – и вдруг взрывается революциями и войнами. Осколки летят куда попало. Больнее ранят тех, кто чувствителен к несправедливости, замечает вещи, которые другие – большинство – видеть не хотят. Чокнутыми кличут правдолюбцев, подобных Лизе в «Детях солнца». «Я им рассказываю, я это видела, а они не слушают или смеются, и обращаются со мной как с ненормальной…» А помнит она озверевшую толпу, лужи крови, дикие крики и юношу с разбитым черепом. Её преследует эта картина, а меня волновало её предвидение того, куда несёт нас рок событий. «Вы не понимаете, куда всё катится и что вас ждёт!.. Посмотрите кругом!» – бьётся она, как птица в закрытое окно. Но в 2008 году большинство не видело впереди ничего особо тревожного, а назад не оглядывалось. Настоящее выглядело вполне сносным, а крик Лизы казался истеричным, чепуха – не такое проходили! Настроение пьесы совпадает с тем, в котором пребываю я и окружающие меня люди. Всё возможно, даже то, что недавно казалось – никогда не повторится. Мы на пороге разрешения многовариантности развития событий. И какой вариант будет избран – нами ли или кем-то выше (лучше бы, свыше) – неведомо. Энергия ненависти ищет выхода. Мы живём, не осознавая этого. Что-то отмечаем для себя, но это не влияет на наши поступки, не работает на опережение. И, несмотря на всё, что кто-то пережил, кто-то прочитал, а кому-то родные рассказали, – момент, когда ненависть выплеснется наружу, застаёт врасплох. Парень нажмёт кнопку, и те, кто в кепках, начнут бить тех, кто в шляпах, а те, кто без очков, ринутся на очкариков, не говоря о цвете кожи и прочем, прочем, прочем. |