Книга Замри. Роман с театром, страница 421 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 421

Отгремело «браво», закрылся занавес, всплеск эмоций, как на футболе после финального свистка. Вновь нарушаю санитарную норму сравнений: дом, завод, старт и финиш… А что, если опера тянет за собой картины, которых сам не ждал. После закрытия занавеса – вопль, который слышен покидающим зал зрителям. А потом всё по схеме. Хористы и миманс, откричав своё, покидают сцену. Солисты сбрасывают напряжение. Поцелуи, объятья, перекрёстные комплименты. Появляется дирекция, официальные гости что-то шепчут звёздам, потом родные, близкие, зубные врачи и портнихи. Затем кто-то кричит, будто его озарило – давайте сфотографируемся! Ритуал, но где ещё каждый спектакль – событие?

То, что опера свела меня с Хиблой Герзмавой и Анной Нетребко, – продление радости, испытанной в оперном театре моего детства. Отлично помню кипящие волны. Подсвеченные тёмно-синим светом, они ничего хорошего не сулят, да ещё и молнии сверкают, а Лебедь как ни в чём не бывало плывёт из кулисы в кулису.

Хибла может придать лирической музыке трагическое звучание. Но при всём многообразии возможностей в ней есть что-то плавное, умиротворяющее. Выводит ли абхазские напевы или свингует, сцена наполняется такой нежностью, что не хочется спускаться с гор или прощаться с джазовым братством. У Хиблы удивительное свойство: вписываться в воображении зрителей в то культурное – историческое – географическое пространство, в котором она действует на сцене.

Анна Нетребко, напротив, вытягивает своих героинь из прошлого в день сегодняшний, убеждая: между ними и нами больше общего, чем различного. Её героини, земные по натуре, полны жизни и бесшабашны. Безудержным темпераментом они подчиняют себе сцену и зал.

Обе – любимицы публики, обеим подвластно всё. Захотят – и сыграют иначе, почти в любой, избранной не ими, а любым театром манере. Называется это – гастроли. Но я их не смотрю. А зачем смотреть – можно послушать запись.

Выпуск «Лючии». Пришлось сделать одному певцу замечания, не требующие обсуждений. Он глянул сочувственно: «Вы забыли. Ещё костюм будет!»

Обладатель густого баса часто обращался ко мне с просьбами. Большинство из них начиналось так: «Режиссёр, скажите этому тенору…» Они разные – певцы.

У одного из артистов в «Манон» несколько дежурных фраз. Больше месяца он поёт их вполголоса, бережёт связки. Нетребко прошу: «Аня, не в полную силу. Трудно прерывать, а мне нужно делать замечания по ходу, а не после окончания арии». Она удивлённо: «Если я не буду петь в полный голос, я его потеряю».

Кроме единственно верного отношения к тому, что дано свыше, она знает: пропетые вполсилы арии Манон не имеют отношения к написанному Пуччини.

Доминго продирижирует «Манон». Актёры подтянулись. Пласидо приехал и не ограничился, как гастролёры, работой с оркестром. Проходил все партии на рояльных репетициях. Вечер накануне спектакля я провёл с ним в пустом зале Большого. У пульта второй дирижёр. Артисты, завтра поющие, отдыхают. Вдруг – Доминго! Сел в шестом ряду, смотрит прогон – следя по партитуре, делая пометки. По ходу маэстро обращался с вопросами. Сотни раз спел де Грие, дирижировал оперой, а готовился «в полный голос».

Хиблу долго не отпускали зрители. Овации неистовее, чем обычно. Я, как всегда, ждал, пока она переоденется, чтобы попрощаться, но она задерживалась. Вышедшая из гримёрной её педагог по вокалу странно шепнула: «Пойдите». Комната завалена цветами. Хибла, всё ещё в костюме Лючии, неподвижно сидит в кресле, слёзы на глазах. Услышала что-то хвалебное и чуть не разрыдалась. Оказалось – недовольна тем, как взяла верхнюю ноту в финальной сцене. Так она чувствовала, не переубедишь. Её отчаяние вызывало восхищение. Значит, она несколько часов, а может быть, уже с утра живёт в ожидании той самой ноты, которая решит успех огромной работы.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь