Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Эльмо уловил это с ходу. Я видел его реакции, но не предполагал, что он огорошит меня желанием сыграть Монтэга. Здесь, в Москве, на русском. Вроде не так много выпил, бывало и больше… шутит?.. нет, серьёзно… Но каким образом?.. Безумные идеи осуществимы. Требуется малое: в них должен поверить кто-то кроме их авторов. Летать здорово, но надо где-то приземлиться… Если бы не Александр Калягин (он же дорогой Саша), не удалось бы ничего. Но он назвал театр – Et Сetera. А раз – и так далее, то так и быть. Заборов приезжал из Парижа, художник-конструктор Суханов – из Тель-Авива, Нюганен – из Таллина, Фильштинский – из любой Европы, где ставил свет, а Дрейден – из Петербурга. Чуть позже пришёл Игорь Яцко, достойно представляющий столицу. Калягин и Давид Смелянский сделали так, что никто не чувствовал необычности происходящего. Сейчас, когда пандемия заставила людей и страны держать дистанцию друг от друга, это кажется чем-то невероятным. Впрочем, к чему всё на летучих мышей валить? Мыши – не люди, чтобы вынести им приговор, нужны доказательства. Задолго до пандемии был определён курс на самоизоляцию с упованием на единственных союзников: армию и флот. «Вы думаете, войны не избежать?» – «Каким образом? Кто не созидает, тот должен разрушать». Мысль о грядущей войне то и дело вспыхивает в антиутопии. По преданию, прабабушка фантаста – «салемская ведьма», повешенная после знаменитого процесса. Мне довелось в Салеме побывать в здании, где проходил суд. Там колдуний, магов, гадалок больше, чем лангустов в прибрежных ресторанчиках. Не исключено, история о Мэри Брэдбери – семейная легенда. А правнук Рэй… Надеюсь, не все его предсказания сбудутся. Чувства по ходу Как тогда, в девяностые, в первые дни в Москве, брожу по городу, ищу в нём поддержку для продолжения пути. Он не похож на прежний – раздёрганный, разноликий город разрухи и созидания, истекающий то жиром, то слезами. Прифрантился, приобрёл европейский лоск, в нём есть всё, что восхищает туристов. Изобретательные детские площадки – Америка, парки и скамейки – Вена, а уж бульвары – что твой Париж. Где впервые увидел на стенах домов «репродукции» шедевров живописи, не вспомню, но вот то, что наш Сити – родственник Дубая – точно, можно не делать архитектурный ДНК-тест. В театральной сутолоке города я всё меньше участник событий, больше наблюдатель. Возрастной цейтнот – не выдумка. По ровесникам заметил: одни торопятся, делают поспешные ходы, пытаясь наверстать упущенное, другие – замедляют шаг, чтобы сосредоточиться, освободиться от необязательного. По мне это предпочтительнее. Может, попытка отделиться от модного – непомерное самомнение? Или, как учили сов. менторы: шире смотрите – не копайтесь в себе. (Неужто знали: кто копается в себе, вряд ли станет рыть яму другому.) Вступающих в жизнь ждут экзамены. А почему отступающие освобождены? Нам тоже нужно сдать зачёт, объяснить, хотя бы для себя, куда и зачем шёл. Прошлое всё больше предстаёт в обратной перспективе. Далёкое укрупняется, видится с разных ракурсов. Центр схождения линий – внутри тебя. Нельзя откладывать на потом (горизонт, мол, далеко). Начинаешь торопиться. Как-то Эфрос сказал: «Знаешь, накануне премьеры надо репетировать так, будто в запасе много времени». Воспользуюсь советом, тем более – повод. Стоит задержаться у памятной доски, появившейся на Тверской, на доме, где он жил. |