Книга Замри. Роман с театром, страница 400 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 400

Растерянность не проходит.

О чём говорили? Само собой, о театре. О книгах, случайном прохожем, чем-то поразившем, о дураках, финском лесе, о своих родных и Брэдбери, которым мы увлеклись, о грибах, чиновниках, архитектуре и о людях, которыми дорожили.

Похоже, я ему рассказал почти половину того, что есть в этой книге, а он – очень многое из того, что видел, но не успел записать или зарисовать. Ведь он – мой друг Сергей Дрейден не только уникальный актёр, но и незаурядный художник. Кому-то жизнь девать некуда, а ему нескольких не хватило бы, чтобы себя реализовать. Мне жаль слов, которые он не успел произнести.

О чём же мы говорили? Сейчас этот вопрос почему-то напоминает торжественное застольное обращение: за что пьём?

За искусство жить, не умирая при жизни. То есть за то, чтобы жить деятельно, даже когда всё против. За это нужно выпить.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-93.webp]

Сергей Дрейден репетирует Лира.

Помню миг, когда до меня дошло: в мире не осталось никого, кто говорит, играет, думает, смеётся, шутит, как он. Другие – оттого и другие, что всё иное (или – как все). Много неожиданного, могущего приносить радость людям, вроде сыгранных Дрейденом учителя музыки, обнаружившего за шкафом окно в Париж, или маркиза де Кюстина, угодившего в Эрмитаж, уходит навсегда вместе с ним. Раньше была чистая благодарность, теперь вместе с неизбывной тоской.

Студентом, на практике у Акимова в Театре Комедии, я стал свидетелем лома публики на спектакль «Концерт для…». (Открыл этот секрет, и на лице Сергея мелькнуло редкое выражение: доволен.) В центре спектакля молодой Дрейден. Хотел сказать – начинающий, но запнулся. Появляется на сцене личность, и начинающими выглядят опытные партнёры.

Через каких-то четверть века – знакомимся. Я ищу исполнителей для «Леса» Островского. В БДТ премьера – «Отец» Стриндберга. После спектакля ясно: Несчастливцев – Дрейден, и никто иной.

Изменение тона в сторону предопределённости нашей встречи вызвано словами о ней самого Сергея Симоновича. Он всегда чурался высоких, лишних фраз. Но, поскольку сам произнёс, повторю.

«Он был на премьере. Я до сих пор помню это рукопожатие. Мы не были знакомы. Но по рукопожатию я понял, что-то произошло».

Произошло то, что начался наш долгий разговор, который теперь кажется до боли коротким. Не договорили… а иначе быть не могло.

Суть в том, что о многом Серёжа не любил судачить. Свойство характера. Он занял такое мудрое, но непростое – а может, счастливое – положение в пространстве жизни и театра: не говорить о том, о чём говорят все. Не слышал от него об изменении климата, коррупции, о перестановках на вершине власти, попсе, циркулярах Министерства культуры, об Израиле, росте цен, очередных выборах-перевыборах, о сенсационных разводах и о свадьбах в катафалке.

Хотя… Говорили обо всём. Но у Дрейдена это не походило на рефлексию интеллигента на чинимые вокруг мерзости. Партийцы оправдывали их неизбежность «текущим моментом». Он думал не о моментах, каждый из которых ещё звался «историческим», а о добре и дьявольщине, культуре и жлобстве, о библиотеках и подворотнях.

Сергей Симонович отдалил и политические, и светские, и любые клановые игры от себя на расстояние, откуда они не могли влиять на него. Я разражался гневными филиппиками по поводу кого-то или чего-то, он не останавливал, слушал внимательно, сочувственно, но не подхватывал и не развивал тему.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь