Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Помню, как в студенческие годы участвовал в игре, которой увлекались китайские студенты. Две команды сидят вокруг стола. На нём друг против друга ворота. Участники игры должны загнать шарик пинг-понга в ворота, не прикасаясь. Как? Дуть на него. Все пыхтели, а шарик метался по столу, плохо понимая, чего от него хотят. Да, сегодня серьёзные дяди тоже играют с нашим шариком. Едва стих шум экипажа, увозящего Елену, дядя Ваня кинулся к фортепьяно, в сердцах выкатил его за кулисы. Вытащил весы, поставил мешок, но передумал взвешивать. Схватил топор, яростно колет дрова. Остановился, сорвал с себя пиджак, натянул домашнюю кофту, застыл у стола. Соня принесла конторские книги, счёты. Maman взяла роман. Няня принялась за тесто для лапши. Астров уехал. Стучали костяшки счётов… Масло… Гречка… «Дитя моё, как мне тяжело». Дядя побрёл к качелям Елены. Соня качнула легонько, потом сильнее, сильнее… И мольба – мольба о небе в алмазах. После премьеры до следующего спектакля два дня. Продюсер и Люй Лян предложили съездить с женой и сыном отдохнуть, попить чай у озера. Вокзал – самый большой на земле: одномоментный приём миллиона пассажиров. Никакой толкотни. Пассажиры разведены по направлениям и зонам многоуровневыми переходами и местами ожидания поездов. Всё грандиозно, но неуютно – здесь поместится всё население Эстонии или половина Латвии. Тянет к соснам Рижского взморья, в город с Томасом на шпиле мэрии, на тихие речки… Я предвкушал пасторальные виды за окном поезда, но нет – одно мелькание. На перроне столицы соседней провинции встречающий поздравил с прибытием. Семнадцатый этаж, небоскрёбы. Не деревня, но в сравнении с Шанхаем – тихое место, всего пять миллионов. Озеро недалеко от отеля. Когда плывёшь на джонке по Сиху, видны чудесные пагоды. Люй прав – я устал. А то бы заглянул в Википедию и узнал: Ханчжоу – одна из семи древних столиц, а Марко Поло описывал её как самый прекрасный город в мире. И я там был, мёд-пиво пил… Слово «самый» в моих записях прилипает к мостам, туннелям, концертным залам Поднебесной. Но современный философ Юк Хуэй просит задуматься: «Даосы считают, что нет смысла даже задаваться вопросом, что является самым большим, самым маленьким, абсолютным, конечным, потому что всегда есть что-то за пределами этого: Дао, Путь, постоянное создание и воссоздание чего-то большего и меньшего, чем то, что мы можем знать». Шелест лимузинов, рёв мотоциклов, гудки таксистов, требовательные полицейские сирены, шуршание мопедов – авангардное звучание улицы. По мостовой лавирует, крутя педали, китаянка на велосипеде. За спиной у неё – маленький ребёнок. Вокруг всё гудит, квакает, шипит, а она поёт. Колыбельную, что ли? Тут должна была начаться глава «Обрыв». Она будет – позже. Чтобы сохранить некоторую документальность, я следовал данному себе слову ничего не добавлять к написанному до 2022 года. И вот единственный раз нарушаю. Потому что случилось непоправимое — Ушёл Дрейден Получив эту весть, от внезапности и растерянности беззвучно закричал: с кем я буду разговаривать?.. Спустя время – устыдился своего эгоизма. После короткого размышления – не согласился с собой. Это не эгоизм, не жалоба на сиротство. Ведь не о репетициях или спектаклях, идущих или давно не существующих, кричал. О том, что прерван разговор, который мы вели около тридцати лет. Он длился до, во время и после репетиций, до, в антракте и по окончании спектаклей. И между театром, не прерываясь, продолжался три десятилетия, придавая годам осмысленность. |