Книга Замри. Роман с театром, страница 354 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 354

Боровский совершил переворот в сценографии, превратив её из сценической иллюстрации в самостоятельный вид искусства. Он начинал в годы, когда достижения русского авангарда после долгого затворничества вновь были на виду.

От этих художников к тому, что делал Давид Львович, тянется связующая нить. Но не будем отбирать у искусствоведов хлеб. Сам Мастер не питал слабости к декларациям и числил себя конструктивистом. Притом что его мышление и владение различными способами выразительности куда шире.

В сценических решениях Давида нет показной дерзости. Их исключительно выразительная пластика становится основной метафорой спектакля. Он не модернист и не подмигивал мейнстриму, но, что бы ни делал, – все части его работ уравновешены, внутренне связаны, покоряют логикой. Проникновение в предысторию, в то, из чего и как всё развивалось, – классический почерк.

Сергей Бархин считал Боровского первым художником театра ХХ века. И не ошибся. По его работам легко понять, каким был недавно театр. Его макеты – прообраз будущего спектакля, поэтому они – свидетельство, не мечтания, а документ. От режиссёрских построений – остаются слова, а тут всё наглядно. Это не описание места событий, декорации активно участвуют в них. В таганковском «Гамлете» несут основной смысл и, по сути, едва ли не главное действующее лицо.

В макетах актёр – фигурка, вырезанная из бумаги, подсказывающая соотношение масштаба человека и среды. Но внимательные исполнители могли найти у Боровского ключ, которым открывается пьеса. Дальше – терпение.

Богатство его идей не обнаруживается при первом взгляде, а раскрывается по ходу спектакля. Воздействие знаменитых находок многократно увеличивалось, когда играли актёры, готовые их подхватить. Ныне найденное им тиражируется, но без той радостной серьёзности, с какой несли шесты-берёзки, венчающиеся скворечниками, часами с кукушкой, избами величиной со скворечник на Таганке. Известно, но не упомянуть – равно что говорить о поэте, не вспомнив его стихи.

Кстати, сам он сравнивал своё дело со стихосложением. И привнёс в язык сцены новые понятия: вещесложение, вещесочетание, – доказав их право быть.

Боровский ценил умельцев. От природы дано, от родителей? Или потому, что в жизнь вошёл не с парадного подъезда? Юноша из художественной школы должен был помочь семье – в послевоенную пору жили скудно. Дэвик (так звали в детстве и друзья) подался в театральные маляры.

Ему везло. Киевский русский, наподобие всех хороших театров, славился мастерами. Актёры? Конечно, но и бутафоры, мебельщики, реквизиторы – и по ним судят об уровне театра. Встреченные юношей в декорационном цеху чудаки-умельцы не променяли бы причастность к театру ни за какие деньги.

В своей книжке он уделил им едва ли не столько же места, сколько Любимову, Параджанову, Аббадо и самому Шнитке. И я, следуя его уроку, помещу сюда же старика Булгакова, научившего пацана переводить эскиз на большой холст, разбивая его на квадраты. И бывшего разведчика Павлусевича, который мог бы о многом рассказать, но открыл секреты изготовления вуалек для дамских шляп (как-никак тоже маскировка). Начальник декорационного Савва показал, как длинными кистями писать «задник», и познакомил со стихами Есенина и с мирискусниками. От него Дэва заразился сочинением декораций.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь