Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Женя ценил момент. Уважал мгновение. Недаром увлекался фотографией. Одна из передач, которую он вёл на телевидении, посвящалась этому искусству. Собственные снимки Дворжецкого, как он сам, не парадны. Люди застигнуты врасплох, без «чи-и-из». По большей части они симпатичные. Доброжелательность взгляда того, кто снимает, передаётся камере, сглаживая наши несуразности. На премьере «Грёзы» Дворжику некогда было слушать похвалы. Он без конца фотографировал. Хотел запечатлеть, как, пожирая бутерброды, мы млеем от неприкрытой лести, поздравляя друг друга? Лучше бы мы его снимали. Недавно случайно обнаружил отзыв о пьесе «Принцесса Грёза»… Горького: «Она проста, трогательна, и каждое слово её полно чистого и сильного идеализма, – в наше скучное, нищее духом время она является призывом к возрождению, симптомом новых запросов духа, жаждой его к вере». Да, искушала мысль сочинить спектакль о чём-то далёком, непохожем на разворошенный муравейник нынешней жизни. Оттого и пьеса по средневековой легенде о любви трубадура из Прованса к триполийской принцессе Мелисинде. По моей просьбе Таня Сельвинская, любительница тканей и занавесок, предельно оголила сцену и остроумно использовала штанкеты, колесники, верёвки и прочие штуки, чтобы она притягивала внимание, как парусник, потерявший управление и несущийся в таинственную неизвестность. Долгое время сомневался: не противоречит ли это ничем не подслащённое пространство романтическим (не без декадентской вычурности) стихам. Но когда случилось несчастье, ушёл Женя, а вслед за ним спектакль, мне показалось, что мы не ошиблись, время, отданное «Принцессе Грёзе», стоило того. Ни к чему подобному я с тех пор в театре не прикасался. Годы распылили остатки романтических настроений, и актёра, подобного Евгению, не встречал. Навсегда: Дворжецкий-пилигрим, больной и измученный, чувствующий приближение роковых событий, стремительно выходит на палубу корабля и всматривается в чернеющую пустоту зала. Он преодолевал сомнения тех, кто оттуда вглядывался в него, и тех, кто был рядом с ним, в необходимость сохранять веру в жизнь, даже тогда, когда трудно. Первые слова последней роли: Чем ближе подвигаемся мы к цели, Тем ближе смерть я чувствую, Бертран! Навсегда: полная любви и умиротворения интонация, с какой Евгений Вацлавович Дворжецкий в финале тихо произносил: О Боже мой! Я ухожу счастливым! Благодарю тебя, Великий Боже, Благодарю тебя, о Мелисинда! Не всем дано блаженство перед смертью Принцессу Грёзу видеть наяву. Давид Мы виделись в разных компаниях и обстоятельствах: на выставках, премьерах, юбилеях и приёмах. Какой-то ни к чему не обязывающий перезвон, пересечение. Встречались, но не встретились. Встреча с Боровским произошла позже, чертовски поздно, но навсегда. «Вишнёвый сад». Долго примеривались, а решились враз, в фойе МХТ. С этого часа пошёл отсчёт времени, отведённого нам для общения. Встреча на пьесе о мимолётности жизни стала для каждого из нас возвращением в прошлое. Чехов позволял осмотреться вокруг и провоцировал оглянуться на минувшее. Оно представало в обличье украинского «життя». Молодость Давида прошла в Киеве. К его наблюдениям о той, прошлой, жизни, пояснения не требовались. Воздух, которым он дышал в юности, по составу был схож с тем, что пьянил меня – пусть не в тогдашней, а в бывшей столице. |