Книга Замри. Роман с театром, страница 344 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 344

«Что легче, – серьёзно спросил журналист, – отвечать за себя или за театр?» За себя, за театр… Не одно и то же? Тут разделительный союз неуместен. И даже лучше без запятой. Вот так: отвечать за себя / отвечать за театр.

Ульянов и Ацмон

Великий артист звонил чуть ли не каждое утро, а я избегал встречи. Ульянов прислал пьесу «Поздняя любовь», хотел сыграть вместе с Юлей Борисовой. Текст по рассказу Зингера уступал ему по всем статьям. Я что-то бормотал по телефону, подходя к театру по заснеженному Арбату, подыскивал слова для отказа.

Заготовки улетучились при виде Михаила Александровича. Слухи о его тяжёлой болезни – не слухи. В присутствии Борисовой я промямлил – давайте подумаем, может, в следующем сезоне…

Он выслушал, затем твёрдым голосом, в котором не было ничего, кроме того, что он хотел сказать: «Я хочу успеть». Не знаю уж как, но я без паузы в том же тоне ответил: «Через два дня приступаем».

Репетиции, длившиеся месяца три, оказались последними в театральной летописи Ульянова. Невероятно, но, кроме памяти, от них не осталось ни фото, ни видео. Ничего, одним бароном больше, одним меньше…

А можно было бы смонтировать редкий фильм.

— До завтра! – Юлия Константиновна выпархивает из репетиционной комнаты. Михаил Александрович безуспешно пытается засунуть пьесу в портфель. Кто-то (это я) переминается – неловко оставлять его. Беззащитный, просительный взгляд артиста – оставьте!

Разгадка в следующих кадрах. Подавшись вперёд, он торопливыми, судорожными шагами, устремлёнными в никуда, семенит по коридору. Вдруг движение прерывается, остановка – и резкое ускорение, будто мотор заглох, и сразу с третьей скорости. По спине, по беглому оглядыванию вокруг чувствуется, до чего этот кряжистый сибирский мужик стыдится своего положения.

Проба эпизода, в котором герой Зингера в гостях у такой же одинокой, как и он, соседки. На столе любимые блюда. Ульянов (жаль, никто этого не увидит) играет, как по мере поглощения фаршированной рыбы к старику возвращается молодцеватость, игривость, надежда – вдруг не поздно начать жизнь сначала?

А вот происходящее на следующее утро не стоит показывать. Пусть останется за кадром, как Михаил Александрович трясущимися руками перелистывает пьесу, объясняя, что страницы склеились. Он не помнит вчерашний разбор, даже место действия… Крупняком: глаза Борисовой – помогите, придумайте что-нибудь…

Юля старалась «вытянуть Мишу»: провоцировала, подшучивала, командовала, наивничала, бранила, – напрасно. Полная отчаяния борьба за друга и долголетнего партнёра могла бы стать одним из самых драматичных сюжетов фильма о последних репетициях Михаила Ульянова.

Он входит в класс мрачнее пасмурного дня, прислоняет трость к стене. «Что?» – подчёркнуто беззаботно бросает Борисова. «У Васи юбилей. Орден требует. Надо ехать». В голосе тоска человека, познавшего бренность наград, которыми его самого увешивали. Никакой злости, чистая горечь. «Председатель» из некогда культовой картины, сыгранной им с истовостью верующего, понял: колхоза больше нет, сельчане разбрелись по огородам.

Лицо Михаила Александровича разглаживается при воспоминании об Иртыше, о том, как мальчишкой собирал кедрач, а мать гнала из него масло, как от жара русской печи лопались на сковороде орешки. «А сейчас сосны рубят». Помолчав: «Вертолёты низко кружат над тайгой, ветром от винта сбиваются ветви вместе с шишками».

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь