Книга Замри. Роман с театром, страница 339 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 339

В переломные моменты театр-кентавр не подводил. Он весь из смеси прошлого и будущего. Поэтому и в сотканное из противоречий последнее десятилетие уходящего века после короткой растерянности взялся отстаивать себя.

Он изменялся или, как тогда говорили, – перестраивался. Однако не так сумбурно и безотчётно, как всё, что его окружало. Поэты всегда отдавали должное упорству мифического существа. Андрей Белый, Волошин… Вот Николай Гумилёв:

Холодно было и сыро,

C единорогом лягался кентавр,

Блеяли в чаще сатиры.

Иосиф Бродский в стихах о кентавре заметил, что мифическое существо – простое грамматическое «был» и «буду» в настоящем продолженном времени.

Так же, как и театр, добавим мы.

Одна задача и много ответов

Уж не знаю, дурная ли… нет, пожалуй, всё-таки дурная привычка: получать удовольствие от звука рвущейся бумаги, смятого конверта. Каюсь, регулярно этим занимаюсь – приятно освобождаться от всего, утратившего смысл.

Много занятного для чужих глаз отправлено и в мусорное ведро памяти. Там не только документы, но и люди, которые постарались заслужить попадание в список несуществующих. Их со мной нет, а они продолжают бороться друг с другом и со мной за своё существование. Убрать их из ежедневника, предать забвению. Было бы противно, если бы их не удалось слить нажатием кнопки.

Не стану декламировать, что не надо заводить архива и т. д. Речь об ином. Под конец одни из кожи вон лезут, чтобы дополучить то, что, по их мнению, жизнь недодала. Другие – кайфуют, освобождаясь от всего необязательного.

Отрицание прошлого – пагубно. А если не поддаться ему, отринуть людей, память о которых превращает тебя в мизантропа? Или посмеяться над ними?

Отношение к событию больше говорит о человеке, чем само событие. Всегда скрипел зубами от термина «событийный ряд». Якобы, уяснив цепь событий, мы выстроим цепь действий. Репетиционный класс превращается в пыточную камеру. «Какая у тебя задача?», «Какую цель преследуешь?», «Где был раньше?», «Одним глаголом! Какое действие? Чего ты хочешь?» – прессует режиссёр-следователь актёра. А тот мечтает о блинчиках в буфете.

Но того, кто выдержал испытание, голыми руками не возьмёшь. Быстро поставит мучителя на место. «Дайте задачу, я сыграю», «Скажите, что я хочу?», «Мне нужно знать – зачем я здесь?», «Не кричите, а режиссируйте меня!».

Не менее действия и задач значимо происходящее со мной-персонажем. Амплитуда душевных подъёмов и падений – суть роли. Влияние внешних сил порой таково, что пропадает желание действовать. В образовавшейся пустоте любой призыв к действию принимаешь как покушение на право бездействовать. Почему окружающие не видят или не хотят видеть – ты не тот, которого они знали.

Вот заболеешь – понимаешь: ты не прежний, уже не един – состоишь из себя и хворобы. Между тобой и болезнью – диалог. Слова окружающих, даже вердикты врачей оцениваются по-разному, потом стараемся как-то сговориться.

Не задача важна, а озадаченность. Она вызывает действие. И сиюминутное, и дальнего назначения, порой трудно осознаваемое.

Было понятно, что пути назад к своему театру нет. Однако полная ясность пришла вместе с тишиной, когда стихли голоса рижан, веривших в обратное. Как замерзающий, твердил себе: не спать, не спать, только не спать…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь