Книга Замри. Роман с театром, страница 315 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 315

Господа! Если к правде святой

Мир дороги найти не умеет —

Честь безумцу, который навеет

Человечеству сон золотой!

Актёр начинает декламировать любимые стихи и… забыл слова! Самый жуткий актёрский сон сбывается. Он всё же вспомнил Беранже и… повесился.

Кто же для нового зрителя безумец, навевавший сон золотой? Из тех фанатиков, которые манили к сияющим высотам в семнадцатом годочке или в конце ХХ века? А может, младореформаторы, решившие: «Нет, мы пойдём другим путём!»

Лучше всего «На дне» играли в Японии. У нас метель, мы с Александром Боровским чуть не опоздали на самолёт, снегоуборочные машины не обгонишь, а в Сидзуоке – благодать. Знаменитый Тадаси Судзуки, позвавший нас, показал зал традиционного театра, затем «Эллипс» – вишнёвого дерева, с раздвигающимися стенами и крышей, и Летний – каменный амфитеатр под открытым небом, закрытый сзади и по бокам. Четвёртая сторона, где арьерсцена, – деревья и густые кустарники. Их изломанные линии, причудливое, как на гравюрах, переплетение ветвей и тонкая, будто из папиросной бумаги вырезанная листва создавали «живой», зелёный задник сцены.

Выбрали Летний театр, узнав, что привезти аппаратуру и осветить деревья – не проблема. «Я так и думал», – улыбнулся Тадаси, ранее со свойственной японцам вежливостью не обнаруживавший своего предвидения.

Тревожила непогода. Попросил, чтобы у актёров были зонты, а раздавать зрителям пластиковые плащи местным не впервой. Дождь разразился уже на репетиции. Перекрывая его шум, я под огромным зонтом что-то выкрикивал в микрофон, как африканский диктатор на параде.

Вечером – шелест листьев, блеск зарниц, штормовые порывы ветра, раскаты грома… На фоне приближающейся грозы горьковский текст обрёл эпическое звучание и поражал свежестью актёрских интонаций.

А потом не дождь, нет, – ливень, буря, тайфун… Чёрную занавеску-занавес трепало так, что зрители в первом ряду придерживали её руками. Резкий ветер нёс холод, люди плотнее жались друг к другу. Да, верно было вписать ночлежку бездомных в подвал, его величество случай проявил близость полярных решений. Лука и Сатин – каждый сам по себе. Разве конфликтуют? Противостоят друг другу. Ну, как части света, как Восток и Запад, – разместились на одном вращающемся шаре, и каждый утверждает свою систему понятий и ценностей.

Вряд ли я думал об этом во время спектакля. Но под открытым небом всё бытовое ушло. На земле, как заметил в час бури Лир, остался «голый человек».

И казалось – Актёр сейчас перестанет цитировать Беранже и воскликнет: «Дуй, ветер, дуй, пока не лопнут щёки…»

На другой день – тишина. В первом действии над ночлежниками стаи ворон. Их крики, шелест деревьев, рваные облака – всё давало иной настрой актёрам. Играли неспешно, словно впитывая в себя красоту этого мира.

До чего прочно связан театр с происходящим вокруг него, меняется по бегу десятилетий, и ежевечерне. Беда – постепенно перестаёшь ощущать эту переменчивость, а без неё дни теряют вкус. Но тут, где всё по-своему и вдали видны очертания священной Фудзиямы, удивление возвращается.

Я чувствовал это, когда вышел из театра во время последнего спектакля, чтобы наедине проститься с благословенным местом, воспетым Каидзуми Тикаси.

Отступает туман —

и вершиною бледно-лиловой

вырастает вдали

там, над рощей, громада Фудзи.

Тьма ночная сменилась рассветом…

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь