Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Речь шла о театральной композиции, подчинённой общей идее. Так возникало искусство режиссуры – искусство соотношения частей. «Дядя Ваня» – вторая чеховская работа МХТ – открыл то, что сделало Станиславского режиссёром века: его невиданную тягу к совершенству. «Зачем время тратить? С шестого ряда всё равно не видно!» – так бурчат бутафор, директор и даже актёр по сей день. Сразу ясно, с каким театром имеешь дело. И сразу, как двум оставшимся в уезде интеллигентам – дяде Ване и его другу доктору Астрову, – жизнь предстаёт скучной и бессмысленной. Но подумаешь, что можно иначе, и, пользуясь словами того же доктора, будто огонёк забрезжит в ночи. Для нас огонёк светит из того далёка, когда К. С. отмечал, что на сцене при открытии занавеса: на столе домашний сдобный хлеб своего печения, фунтик земляники, книжка с неразрезанными страницами. Подробно расписано и всё, что происходит перед началом, во время и после реплик (они пронумерованы). Няня дует в трубу, раздувая угли в самоваре. Астров на скрипящих качелях читает газету. Она надела крышку, налила чаю, ставит рядом с собой. Он оторвался от чтения, машет платком, отмахиваясь от комаров. Вновь взял газету. Пауза. Нянька предлагает водку. Пауза. Села, вяжет чулок. Астров убил комара и отвлёкся от чтения. Марина перестаёт работать, думает. После описания сцены, задающей спектаклю камертон, запись: До няньки долетают отдельные слова и фразы Астрова. Последний говорит, забывая, что она глуха. Оказывается, он говорит сам себе; по крайней мере, Марина, как только затихает речь Астрова, принимается за работу; видно, что в эту минуту она и не воображает, что Астров с ней разговаривает. Астров сказал фразу погромче, и Марина уже кивает одобрительно головой… Тут различимы сразу несколько мотивов, которые получат развитие в пьесах Чехова и подхвачены Станиславским. По форме абсурдистский, по сути исключительно драматичный диалог с партнёром, неспособным услышать. («Если бы ты слышал как следует, то я, быть может, и не говорил бы с тобой», – признаётся Прозоров сторожу Ферапонту. И старый слуга Фирс в «Саде» плохо слышит, отвечает невпопад.) Доктору Астрову в этой сцене, как и в ночной с Соней, не даёт покоя стрелочник, умерший у него под хлороформом. (Пребывающий в горячке доктор в «Сёстрах» не может забыть женщину, которую лечил, но не отвратил от смерти.) В обоих случаях герой берёт вину на себя, видя в ней результат собственного бессилия изменить что-либо, спасти кого-нибудь. Стоит привести (с малыми сокращениями) дальнейшую запись, поскольку сцена предваряет, подготавливает выход Войницкого. № 16 Перестаёт качаться, встал с качелей. Отряхается, поправляет причёску. Чешет усы, волосы, перевязывает галстук. № 17 Щёлкает, качает головой, вздыхает. № 18 Чешет усы, смотрит на концы их. Пауза. № 19 К этому моменту подошёл к Марине, целует её в голову; та растрогалась, положила чулок, привлекает и целует его в лоб. № 20 Дружески треплет её по спине. № 21 Идёт. Марина удерживает его, смотрит ему прямо в глаза. № 22 Длинная пауза. Астров садится на скамейку, пожёвывая взятую со стола баранку. Смотрит в одну точку. Курит и ест баранку. Свистит какую-то скорбную песнь, лицо становится всё мрачнее. Вдруг вздрагивает, вздыхает тяжело. Потёр около сердца… |