Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Опасны любые сказки об исключительности, избранности, особости. Сколько людей ушло бы от смерти, не уверуй они в особую культуру германцев. Маэстро Картина расправы с нашим театром была бы не столь выразительна, не окажись в центре её Раймонд Паулс. Ставя серьёзную сцену, всегда ищешь какой-то «сдвиг», юмористический взгляд на драматическую ситуацию, чтобы сбить монотонность. Если удаётся придать действию курьёзный оттенок, драматизм выявляется с особой силой. Это требует изобретательности, а тут будто сама судьба позаботилась: в министерское кресло усадили не чиновника, а композитора. И он, как по нотам, разыграл то, что долго не удавалось аппаратчикам, – уничтожил театр. Что его вдохновляло – жажда новой славы или идея? А может, не ведал, что творил? Разбираться в этом небольшое удовольствие, но тема интересная. Разные вариации и разные исполнители, но она проигрывается в России, Молдавии, на Украине. В ней отзвук времени. Ещё недавно наш герой сторонился политики. Белый смокинг и белый рояль. Лучшие залы Москвы и СССР, «огоньки» и радио. Паулса ласкали, как космонавта от эстрады. Летает высоко, но очень, очень близок. Его шлягеры звучали и в правительственных концертах, и в кабаках. Их мелодическая удобоваримость, с лёгким привкусом западной раскованности, постепенно вытеснила пахмутовскую бамовскую элитность. Эти песни стали музыкальным фоном тех советских лет, за которыми последовал полный распад. Миллион, миллион, миллион алых роз… Начался большой делёж… Тьма жаждущих рванулась к рычагам управления. У Паулса чутьё на ситуацию, всегда вовремя менял певцов, ансамбли, авторов текстов – учитывал публику. И она рукоплескала. Но грянули крутые ритмы и децибелы, старых эстрадных идолов мгновенно сменили новые… И в этот непростой момент ему, привыкшему быть на виду, представляется возможность проявить себя в ином качестве. Соблазнительно? И вот оно, серьёзное поприще – государственное! Отсутствие опыта и настоящей образованности не смущает. Напротив, в подобных случаях это придаёт уверенности, что всё можно быстро изменить и улучшить. Нетрудно представить, что Паулс себе говорит: «Побуду министром недолго, помогу культуре и своим, потом вернусь к музыке». А кто-то подталкивает: «Надо, надо, Раймонд! Если не ты, то кто же?» И он, не без жертвенности, соглашается принять министерский пост. Что поделать, и хотел бы за роялем сидеть, да народ зовёт. Власть использует людей искусства как косметику, как фиговый листок. Или в качестве козыря в своей игре. Популярная фигура рядом с рулевым вызывает симпатии к самой власти, облагораживает её, на неё падает отсвет чужой славы. И голоса избирателей текут. Всё известно, но художников, которые на эту наживку клюют, повсюду немало. Несчастные. Им, как правило, приходиться расплачиваться творческим бесплодием. Таков эффект облучения властью. Но – «ты сам этого хотел, Жорж Данден». Конец шестидесятых. Ожидаю очередного разноса в приёмной министра. Секретарша шепнула, что на ковре Паулс. Вышёл багровый Раймонд – отругали за гастроли в Чехословакии. Он в гневе возмущался дуростью министра. Конец восьмидесятых. В тот же кабинет Паулс входит на правах хозяина. И сразу послышались странные филиппики. Оказывается, новый министр возмущён… нахлебничеством людей искусства, хватит им жить за счёт народа. Вокруг недоумевали: он что, когда-нибудь выпустил хоть одну пластинку за свой счёт? Или платил за амортизацию рояля во Дворце съездов? Эти заявления звучали анекдотично и поначалу забавляли. «Бузит Раймонд», – отмахивались приятели. Однако не всё так просто. Анекдот анекдотом, но в списках популярных политических деятелей министр замелькал на верхних строчках. Когда же по поводу «мигрантов» бросил: «Если им не нравится, пусть убираются в Пыталово», – прочно утвердился на первом месте. (Кстати, всё это не мешало Паулсу находиться в свите Горбачёва во время визита в Китай, дело делом, а потехе час.) Сам министр без умолку толковал о безразличии к политическому успеху, но накануне народного праздника объявил, что дарит фермеру коня. Телевидение освещало это событие. Журналист, неназойливо: «Не лучше ли было бы поддержать людей искусства?» Министр культуры не растерялся: «А эти пусть сами зарабатывают». |