Книга Замри. Роман с театром, страница 131 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 131

Что до фразы, вынесенной в заголовок, – она не только притягательна, но в определённой степени выражает программу театра. У нашего замечательного завлита никогда не было «репертуарного портфеля». Не было пьес «на случай», тех, что придётся ставить, если не пройдёт то, что хотим. Современных драматургов, кроме Вампилова и Петрушевской, он не жаловал. Принимал деятельное участие в переделке «Города на заре», но к остальным моим арбузовским опусам относился скептически. Принимал Лунгина и Нусинова, а в остальном – не ставить же?

Зато если «ставить» – Рома был незаменим. Рита Райт-Ковалёва переводила «Зелёную птичку» для спектакля Николая Шейко, Улдис Берзиньш писал песни к Брехту, Давид Самойлов правил перевод «Рваного плаща» Бенелли, в Ромином доме мы начали с Кимом и Дашкевичем работу над переложением для сцены «Бумбараша», Евгений Борисович Пастернак, сын поэта, предоставил театру ранее не публиковавшийся очерк Пастернака о Клейсте и «Принце Гомбургском». Хотели опубликовать его в программке, но цензура встала на дыбы – с какой стати, дескать? Неугомонный Тименчик разместил машинописный текст в фойе. На этой стене часто появлялись тименчиковские дадзыбао. Реклама, выставки к спектаклям… Монтаж фотографий, подписи под ними не просто отличались остроумием, они свидетельствовали о незаурядном даре подпольщика у нашего завлита.

А когда удалось протащить в спектакль о Борисе Вильде (русском эмигранте, одном из организаторов «Резистанса», написавшем в ожидании расстрела в парижской тюрьме диалог с самим собой) его «33 совета оккупированным», Роман просто ликовал.

Кто знает, хоть один из этих советов пригодился кому-нибудь при Советах? Обидно – когда они развалились, стало ясно, что и в новой рижской жизни никто не предложит Тименчику кафедру и профессорское место. Он уехал туда, где за это место не надо было бороться и где он никому бы не мешал.

Кончился наш театр, и кончилась та часть Роминой жизни, что была тесно связана с театром. Это закономерно. Потому что бессмысленно просто работать в театре, как и ставить просто хорошие пьесы. Режиссёра, обречённого заниматься сценой, тяготит это занятие, что же говорить о Романе Тименчике?

«Неужели в самом деле все сгорели карусели?»

Когда мы начинали «Чукоккалу», не было ни музыки, ни пьесы. Только текст Чуковского. Оказалось, этого более чем достаточно, если вслушаться в ритм, рифмы, аллитерации, динамику хрестоматийных стихов.

«Театральная импровизация по книжкам Чуковского» – редкий случай, когда определение жанра передаёт характер репетиций. Есть спектакли, которые создаются из пены дней, этот возникал из кипения стихов. Мы наслаждались фонетическими причудами так, будто всем нам от двух до пяти, а потом старались выразить наслаждение в движении, мимике, жестах. Мы доверчиво шли за стихами Чуковского, а они в благодарность делились с нами своими тайнами. Оказалось, что в них сокрыт диалог с литературными предшественниками, облечённый в шутки, пародии, ироническое цитирование, передразниванье. Как было не запеть на мотив «Дубинушки»:

Где найдётся такой

Богатырь удалой —

и как Мухе-Цокотухе было удержаться от искушения протянуть:

И кормила я вас,

И поила я вас,

Не покиньте меня

В мой последний час, —

в ритме «Очи чёрные»? Или не поделиться со зрителями радостью открытия лермонтовского «Мцыри» в монологе Крокодила? Или пародийно-былинного строя речей Вани Васильчикова. Там и сям разбросанных в тексте перифраз городского фольклора. Чуковский провоцировал нас на спектакль, в котором не сюжет, не развитие действия, а тайна лукавого подтекста становилась бы смыслом.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь