Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»
|
Эйдолон не приспособлен к тому, чтобы выражать такого рода общие принципы природы. Здесь эстафета переходит от эйдолона к эйкону – изображению, которое, будучи фиксацией видимости, способно отсылать к истине, но точно так же способно отсылать и к фикции. Эйкон – это подражание некоему образцу, но не внешнее, а, как мы бы сказали сегодня, структурное. «Отец» космоса творит его в «Тимее» как эйкон, образ, отсылающий к идее:
Круговое движение неба – это эйкон неподвижной вечности. По поводу такого рода «эйконизма» Сюзанна Сэд заметила, что эйконы – не просто средства приближения к познанию, они составляют саму ткань ощущаемой реальности»[428]. Наш мир – эйкон, соотносимый с принципами и законами, которые он выражает в своей материальности. Почти гротескно эта идея выражена в знаменитой притче о плотнике и художнике, каждый из которых погружен в подражание. Сократ замечает о плотнике: «И обычно мы говорим, что мастер изготовляет ту или иную вещь, всматриваясь в ее идею»[429], то есть подражает некой умозрительной схеме устройства. В то время как художник стремится «воспроизвести» не «действительное бытие», но только «кажимость». Платон называет в этом контексте живопись «воспроизведением призраков». Эта притча вызвала мириады возмущенных комментариев, согласно которым Платон не был в состоянии понять, что мастерство живописца куда изощренней мастерства плотника. Некоторые исследователи справедливо показали, что глупо приписывать Платону такую близорукость. Не случайно в «Федре» он поместил души художников и поэтов на шестое место в иерархии тех, кто стремится приблизиться к истине[430], а ремесленников определил на ступень ниже[431]. Даниэль Бабют считает, что выпады против поэтов и художников направлены у Платона главным образом против поэтов, по мнению философа, претендующих на мудрость и знание, которых они лишены[432]. Согласно Бабюту, Платон не отказывал в значимости поэзии и живописи, но лишь не принимал их претензии на знание[433]. К тому же в «Государстве» Платон утверждает, что работы больших художников могут явиться объектом созерцания, ведущего к постижению «истинного бытия»:
Россыпь звезд на небе – не прямое выражение подлинного состояния космоса, но эйкон, то есть лишь копия, отсылающая к истине косвенно[435]. |