Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 121 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 121

Но главным достижением скульптора объявляется восточный фронтон. Здесь в центре тоже изображена квадрига, на сей раз Аполлона, справа от которого расположились три Хариты или Мойры, слева – три куроса, а по углам изображены львы, терзающие то ли быка, то ли оленя. Композиция этого фронтона гораздо более статична, динамика боя удалена. Как пишут Левек и Видаль-Наке,

искусство покоя здесь впервые являет себя, еще до восточного фронтона в Олимпии. Оно выражает уравновешенное видение мира, в каком-то смысле выходящее за рамки времени и движения[584].

Эту уравновешенную упорядоченность и покой они считают главными чертами мировидения Клисфена и его реформы. Главная цель тут, по их мнению, —

изначальная потребность в пространственном упорядочивании и одновременно принятие структур космоса милетцев, космоса, в котором природные драмы, если можно так выразиться, сведены к масштабу космического правосудия. «Изономия» – вот слово, которое, вероятно, подходит к искусству, так же, как и к медицине, как слово «правосудие» подходит к космологии[585].

По мнению Левека и Видаль-Наке, такая упорядоченность являет себя вместе с однородным пространством, в котором все фигуры равны, занимают равные топосы, и эта упорядоченность создает идеальную сбалансированность. Такого рода концепция мне кажется упрощением и в чем-то даже непониманием сложности так называемого однородного пространства. Особенно хорошо это видно, разумеется, не в письме, а в изображениях, использующих то же абстрактное поле, что и письмо. Шапиро писал:

Очевидно, что пространство картины обладает локальными свойствами, которые воздействуют на наше восприятие знака. Наиболее отчетливо это проявляется в различиях экспрессивных качеств широкого и узкого, верхнего и нижнего, левого и правого, центрального и периферийного, краев и остального пространства. Там, где поле изображения не ограничено, как в пещерных рисунках или необрамленных наскальных изображениях и настенных фресках, мы центрируем изображение в нашем поле зрения; в обрамленных полях изображений центр предопределен границами рамы, а изолированная фигура характеризуется отчасти своим местом в этом пространстве. Она приобретает для нас одно качество, когда находится в середине поля, и другое, когда она помещена где-то сбоку, даже если она уравновешена небольшой деталью, придающей дополнительный вес пустому пространству. Визуальное напряжение остается, и фигура кажется аномальной, смещенной и даже духовно напряженной[586].

Иными словами, как только однородное пространство приобретает рамку – края, оно утрачивает изономию и становится, как пишет Шапиро, «локальным». И это особенно хорошо видно именно на фронтонах храма, имеющих совершенно необычную треугольную форму. В отличие от Левека и Видаль-Наке я считаю, что организация плоскости, в том числе, конечно, и фронтона, не может быть понята без оценки отношения поля, рамки и центра. И отношение это вовсе не генерируется из центра в режиме некоторой однородности, но всегда имеет локальный характер.

Этьен Лапалюс написал хорошо документированную книгу об эволюции и поэтике скульптурных фронтонов греческих храмов. Он, например, рассказывает о том, как после изобретения двускатной крыши место пересечения кровельных балок над зданием стало закрываться некой «защитительной фигурой», которая имела откровенно апотропеический характер и была призвана отгонять злых духов. Часто этой декоративной фигурой была Горгона, вернее, ее круглое лицо. И далее, как пишет Лапалюс,

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь