Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Как Беранже признавался в письме Остервальду, он затеял издательский проект, «ничего не понимая в ремесле», но в процессе его реализации многому научился. На протяжении нескольких лет Беранже приходилось иметь дело с типографами и книготорговцами Женевы и Лозанны, а потому, когда в марте 1775 года он написал Остервальду, что получил предложение присоединиться «к компании, напоминающей вашу», он уже отнюдь не был новичком. Речь шла о Типографическом обществе Лозанны, действительно весьма похожем на Типографическое общество Невшателя. Его основал успешный лозаннский книготорговец и типограф Хойбах, который к 1774 году уже выпустил пару десятков книг и хотел расширить бизнес. Надеясь заработать на продажах пиратских изданий, он заручился финансовой поддержкой инвесторов из Берна и взял в качестве основного партнера Луи Сканавена, который управлял типографией, тогда как Хойбах занимался коммерческой стороной дела. Им не хватало одного: издательской экспертизы, которую как раз мог дать Беранже. 6 июня 1775 года Беранже сообщил Остервальду, что директора Типографического общества Лозанны предложили ему стать партнером. Компания с капиталом в 40 тысяч швейцарских ливров (примерно 60 тысяч французских ливров, что было крупной суммой) была поделена на пять долей. Хойбах был владельцем двух долей и предложил Беранже за 4 тысячи ливров купить половину еще одной доли. Трудно сказать, откуда Беранже мог взять такие деньги: возможно, из приданого жены или же от продаж «Истории Женевы», или Хойбах просто одолжил их ему, поскольку они были добрыми друзьями (в 1782 году Хойбах стал крестным отцом Жана-Шарля, сына Беранже). Как бы то ни было, Беранже, приобретя половину доли, стал молчаливым партнером компании с гарантированным годовым окладом в 1400 ливров, «в качестве литератора занимаясь всем, что может быть полезно для общества»[232]. Его основной обязанностью было давать советы по поводу выбора книг для перепечатки, но он также правил гранки, редактировал и сокращал тексты и, благодаря переписке с другими литераторами, держал лозаннское общество в курсе новостей Республики словесности. Как мы далее убедимся, роль Беранже отчетливо вырисовывается из переписки Типографического общества Лозанны с Типографическим обществом Невшателя. Но перед тем как обратиться к этим материалам, стоит взглянуть на сочинения самого Беранже, поскольку они дают необычное представление о вкусах издателя. В отличие от Остервальда, чьи книги имели мало отношения к его общественной карьере, Беранже вкладывал собственные мысли и чувства во все свои сочинения. Одним из самых показательных был политический роман «Республиканские влюбленные, или Письма Никия и Киниры» (1782), в основу которого легли его любовные письма к невесте. Хотя действие романа перенесено в Древнюю Грецию, он очевидно отсылает к конфликтам, раздиравшим современную Женеву, и в нем обсуждаются те же проблемы, что в «Натифе». Герой – преданный, но чуждый крайностям защитник простого народа, как Беранже, оказывается в изгнании. Его любовь к родине соперничает лишь со страстью к возлюбленной, о которой он пишет многословно и чувствительно, очевидно вдохновляясь Руссо: «Люблю тебя, люблю тебя навечно, тебе принадлежит мое сердце, моя кровь, моя жизнь. Все, чем обладаю и чем являюсь, моя душа, все мое существо принадлежит тебе»[233]. Эпистолярная форма романа, конечно, заимствована из «Новой Элоизы», а его политическое послание – непосредственно из «Общественного договора». Городские республики, будь то Женева или древние Сиракузы, приходят в упадок, когда в них угасают гражданские добродетели. |