Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
В такой атмосфере рос Беранже, и неудивительно, что, повзрослев, он сделался страстным руссоистом. Как и у многих читателей-современников, «Новая Элоиза» затрагивала сокровенные струны его души и заставляла проливать «сладостные слезы»[225]. Беранже стал открытым союзником «сторонников представительства» и защитником дела «туземцев». Из-под его пера вышло множество памфлетов. Так, в «Осведомительной записке о натифах» он излагал их требования, касавшиеся гражданских прав, а в «Натифе, или Письмах Теодора и Аннетты» – эпистолярном романе, исполненном руссоистской чувствительности, – касался многих политических вопросов[226]. В 1767 году обе книги были осуждены женевскими властями и приговорены к публичному сожжению руками палача. В октябре 1769 года, по мере роста недовольства среди «туземцев», Беранже предстал перед двумя синдиками по обвинению в подстрекательстве к волнениям. Его оправдания не сочли убедительными и запретили публиковаться. Тогда он уехал и Женевы в соседний городок Тонекс, тем самым как бы выйдя из игры. Между тем волнения нарастали и 15 февраля 1770 года натифы подняли восстание, во время которого погибло три человека. Властям удалось быстро восстановить порядок. Многие предводители натифов были арестованы, включая Беранже, хотя непосредственного участия в беспорядках он не принимал. Шесть дней его продержали в военной тюрьме, а затем без суда и следствия отправили в изгнание[227]. Может показаться, что Беранже – защитнику «туземцев» – была близка революционная версия руссоизма. На самом деле это не так: он чуждался конфликтов и предпочитал политике литературу. По словам его друга и соотечественника Франсуа д’Ивернуа, он был «крайне робок и не имел внушительного вида, необходимого для публичного успеха»[228]. Покинув Женеву, Беранже занялся издательским делом. Конечно, это случилось не в одночасье. Сначала он перебрался в Лозанну и обратился с просьбой о помощи к своим литературным собратьям, в том числе к Жаку Малле дю Пану, Пьеру Самюэлю Дюпону де Немуру и Остервальду, с которым, судя по переписке, сохранившейся в архиве невшательского Общества, он был хорошо знаком[229]. В первых письмах к Остервальду Беранже еще находится в поисках новой карьеры. Может быть, ему стоит выучить немецкий и подать на преподавательскую позицию в Бадене? Или, несмотря на холод, поискать протекции в Польше, где есть полезные контакты? Ему была нужна помощь при продаже библиотеки, чтобы обеспечить себе пенсион в землях Во, где он мог бы давать уроки. 4 июня 1773 года он женился на дочери женевского шлифовальщика оружия (мечей и проч.). По-видимому, ее приданое позволило ему открыть пансион в городке Версуа неподалеку от Лозанны. В октябре 1773 года в его пансионе уже было двое учеников, хотя в основном он использовал этот дом в качестве рабочего кабинета. В его планах было написание новой истории Испании в эпоху правления Филиппа II; кроме того, он намеревался превратить свои любовные письма к невесте (теперь уже жене) в «наполовину нежный, наполовину политический» роман, описав в нем свой женевский опыт. Самым заметным трудом Беранже стала шеститомная история Женевы. Хотя ее издавало не невшательское Общество, свой замысел он подробно обсуждал с Остервальдом. По его собственному признанию, он собирался сохранять сдержанность, чтобы не задевать женевские власти, но более всего ему было необходимо, чтобы книга принесла доход[230]. Сперва Беранже планировал продать рукопись издателю, но женевские друзья убедили его, что будет выгоднее открыть подписку через какого-нибудь женевского типографа, тем самым сохранив сочинение в своей собственности. По их мнению, он мог спокойно рассчитывать на продажу 1500 экземпляров в одной только Женеве. В итоге Беранже выбрал модель подписки и напечатал рукопись то ли у Жана-Самюэля Кайе, женевца, часто занимавшегося подпольным изданием книг, то ли у Жака-Бенжамена Терона – старшего, совсем малоизвестного издателя, чьи немногие удачные проекты чередовались с банкротствами и долговыми тюрьмами[231]. В августе 1772 года Терон поместил в «Бернской газете» объявление о подписке на историю, вышедшую из-под пера «знаменитого изгнанника». Это стоило ему выволочки от Малого совета, и женевские власти убедили своих союзников в Берне запретить дальнейшую рекламу. Когда в январе 1773 года «История Женевы» вышла в свет, она была подвергнута публичному сожжению. Несмотря на это – или благодаря этому – книга расходилась хорошо. В октябре 1775 года Беранже сообщал Остервальду, что она практически полностью распродана. |