Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
У самых деятельных издателей было свое место на карте Парижа. Многие держали лавки рядом с улицами Сен-Жак и Матюрен (теперь Соммерар); над входами висели кованые металлические вывески, которые, проржавев, время от времени падали на головы пешеходам. В 1761 году было выпущено распоряжение «сбрить» все висячие вывески и заменить их рисованными изображениями на фасаде[93]. Как свидетельствуют отчеты, книги, которые печатались в мае 1769 года, были заказаны небольшой группой книготорговцев – всего двадцатью девятью из двухсот одиннадцати, – чьи семейства были тесно связаны друг с другом браками, ученичествами и совместными проектами[94]. Например, Жан Десен действовал примерно так же, как современные издатели: у него не было собственных типографских станков; в 1769 году он отдал в печать девять книг в пять разных типографий. Два издателя-типографа из династии Эриссан вели дела с большим размахом. Жан-Тома Эриссан, адъюнкт и впоследствии синдик Гильдии, был владельцем одной из самых крупных типографий Парижа. Она располагалась на улице Сен-Жак под вывеской «У Сен-Поля», имела 11 печатных станков и 45 работников. В 1769 году у него в работе было 12 книг: десять он печатал для других издателей, одну для себя (издание Библии), и еще одну – религиозный трактат «Брачный кодекс» – для родственника, Клода-Жана-Батиста Эриссана. Типография последнего располагалась неподалеку, на улице Нев-Нотр-Дам под вывеской «У трех добродетелей». Она была почти такой же крупной (девять печатных станков) и в этот момент печатала четыре книги, в том числе восьмитомное издание «Историко-военной хронологии» чиновника Военного министерства по фамилии Пинар, которое выпускал сам Клод-Жан-Батист. Влиятельные мастера не только заказывали издания и печатали их друг для друга, но нередко участвовали в совместных предприятиях. Так, 19 книг было выпущено Компанией – очевидно, Компанией ассоциированных издателей, то есть группой книготорговцев, которые совместно владели привилегиями или долями привилегий. Проследить ее историю затруднительно, но это наименование появляется на страницах книг еще в XVII веке[95]. В 1769 году Компания печатает в основном религиозные сочинения (молитвенники, моральный трактат, книгу о каноническом праве, труд о Библии), а также произведения Вергилия и Расина, которые пользуются постоянным спросом. Итак, наш краткий обзор деятельности книготорговцев и типографов, отразившейся в двух собраниях документов – записях инспектора д’Эмери и отчетах официальных представителей Гильдии, позволяет сделать ряд выводов общего порядка[96]. Монополия Гильдии, закрепленная кодексом 1723 года, в реальности отдала книжную индустрию в руки малочисленной олигархической элиты. В книжном деле господствовало несколько десятков мастеров, тесно связанных друг с другом семейными узами и профессиональными отношениями; выпускали они нормативные сочинения по религии и истории, произведения античных классиков, труды по медицине, праву и изящной словесности. Все эти книги были одобрены цензорами, многие уже прошли через ряд более ранних изданий и, по-видимому, давали достаточный доход при минимальном риске. 300 печатных станков и 850 работников парижских типографий печатали почти исключительно этот ассортимент, а также разную сиюминутную продукцию и «городские» заказы. Однако, несмотря на преимущественный консерватизм, индустрия не исключала новизны. Благодаря легальной лазейке – «негласным разрешениям» – в печать попадали оригинальные сочинения, такие как постоянно переиздававшаяся «Новая Элоиза». Синдик Гильдии и один из самых влиятельных ее членов, Ле Бретон, организовал публикацию «Энциклопедии» и даже выпустил крайне смелое «Письмо о слепых» Дидро, притом что основу его благополучия составляла привилегия на «Королевский альманах», и д’Эмери отзывался о нем с похвалой. |