Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 176 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 176

Показательным примером взаимоотношений невшательского Общества с не слишком выдающимся автором может служить досье лионского врача и ботаника Жана-Эмманюэля Жилибера. Он написал не самый примечательный трехтомный труд с провокационно звучавшим названием: «Медицинская анархия, или Медицина с точки зрения ее вреда для общества» (1772). Жилибер не ставил под сомнение общепринятые представления о государстве, религии или морали; его мишенью были стандартные врачебные практики. Полагая, что в его рукописи нет ничего противозаконного, он представил ее в Париже цензору, но тот отказал ему даже в «негласном разрешении», побоявшись, что она вызовет бурное недовольство влиятельных медиков. Тогда Жилибер обратился к невшательскому Обществу, объяснив, что отсутствие свободы во Франции вынуждает его прибегнуть к швейцарским типографам. По его собственному предложению Общество послало рукопись швейцарскому врачу и естествоиспытателю Альбрехту фон Галлеру, который ее полностью одобрил. Жилибер обещал договориться с лионскими книготорговцами о заказе 300 экземпляров и тем самым покрыть стоимость печати. Он попросил, чтобы Общество само выправило гранки и при необходимости внесло стилистические изменения, так как охотно признавал свою литературную слабость[571], подчеркивая, что его главная цель – улучшить медицинскую практику. Жилибер надеялся, что сможет уговорить «покровителя» повлиять на французские власти и добиться свободной циркуляции книги во Франции. Он сам отправился в Париж, но, даже имея контакты в парижской полиции, не смог получить разрешения. «В Париже литературная инквизиция дошла до нелепых крайностей, – писал он. – Они не позволяют никому, у кого есть голова на плечах, отдавать свои наблюдения в печать. Они особенно опасаются и преследуют тех авторов, которые осмеливаются не говорить, что все идет хорошо и что злоупотребления – не более чем иллюзия»[572]. В итоге он попросил Общество использовать свои подпольные каналы для распространения книги во Франции.

Получив наконец пробный экземпляр книги, Жилибер вновь испытал разочарование, обнаружив множество ошибок. По его мнению, это указывало на недостаточную заботу Общества при вычитке гранок, поэтому он настаивал, чтобы к каждому экземпляру был добавлен список опечаток. Сомнений в успехе собственного сочинения у него не было: «Повторяю, книга разойдется. Она будет продаваться, я в этом уверен». Ее запрет только поспособствует продажам, а полученные им письма говорят о том, что она произведет «огромную сенсацию». Увы, Обществу удалось распродать лишь небольшое количество экземпляров. Оно даже предложило автору изменить название и напечатать новый титульный лист, чтобы избежать внимания полиции и подстегнуть продажи. В итоге автор и издательство рассорились, выясняя, кто должен нести почтовые расходы по переписке (речь шла о сумме 39 ливров). Жилибер так и не оплатил выставленный счет за печать книги, и переписка на этом прервалась[573].

Относительная независимость Типографического общества от цензуры (невшательские власти редко препятствовали его планам) привлекла к нему еще одного литератора средней руки, Габриэля-Франсуа Куайе, известного своим трактатом «Торгующее дворянство» о праве благородного сословия заниматься коммерцией, легкими заметками, составившими «Моральные безделки», и вольтерьянской повестью «Шинки». Вступив в переписку с Остервальдом, он выразил восхищение «драгоценной свободой вашей печати» и желание ею воспользоваться. Проблема в его случае состояла не столько в цензуре, сколько в его зависимости от одного из самых могущественных членов Гильдии, вдовы Дюшен, владевшей привилегиями на его сочинения. Куайе отправил Обществу семнадцать исправленных и дополненных текстов, чтобы они были включены в его собрание сочинений, и даже заказал гравированный портрет для фронтисписа. При этом он настаивал на том, чтобы конечный результат выглядел как пиратская перепечатка, сделанная помимо его ведома, поскольку боялся гнева вдовы Дюшен.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь