Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
В это время – на дворе был май 1775 года – Остервальд впервые приехал по делам в Париж. Юрист Общества сообщил ему о готовящемся издании, которое должно было выйти без имени автора, но с разрешения цензора. Остервальд с помощью Бомарше и Ле Жея установил местонахождение Гёзмана и 7 июня встретился с ним лицом к лицу. «Наконец мне удалость отловить господина Гёзмана! – писал он в Невшатель. – Что за человек! Любезный до крайности, речь течет золотом, но в кармане нет даже золотника». Бывший магистрат признался, что заключил сделку с Ле Жеем о публикации старого текста под новым названием и что ему удалось убедить некое третье лицо (позднее он напишет, что у него по-прежнему есть «покровитель во власти») внести в качестве задатка 3 тысячи ливров, чтобы начать печать. Однако, вопреки ожиданиям Гёзмана, правительство отказало в выдаче разрешения на публикацию, и печать пришлось приостановить. Узнав о трудностях, которые возникли с выпуском парижского издания, Остервальд внезапно поменял тактику. Вместо того чтобы продолжать отчитывать Гёзмана, он выразил ему сочувствие и предложил напечатать «Три века французской монархии» в Невшателе, при условии, что стоимость выпуска первого тома будет покрыта пресловутыми 3 тысячами ливров[566]. Гёзман не ожидал такого поворота и обещал дать ответ после консультации со своим спонсором. Несколько дней спустя в гостиницу к Остервальду зашла госпожа Гёзман, «прекрасная своей естественной грацией», и передала ему от мужа некую рукопись. (Ей, алчной красавице, принадлежала центральная роль в мемуарах Бомарше, которые невшательское Общество распространяло в больших количествах и которые Остервальд, скорее всего, читал.) Рукопись он взял, а на просьбу об авансе в 300 ливров отвечал, что не может его выдать без одобрения банкира Общества – которое тот, позднее предупрежденный, дать отказался. Переданная рукопись, по-видимому, была черновым наброском проспекта нового издания, которое должны были выпустить невшательцы. Однако, как выяснилось из письма Гёзмана от 20 июня, для этого им надо было преодолеть еще одно препятствие. Дело в том, что, параллельно с переговорами с Ле Жеем по поводу легальной публикации в Париже, он втайне договорился с Типографическим обществом Лозанны об издании того же текста под третьим названием – «Фасты французской монархии». Ему было нечем заплатить переписчику, поэтому он своей рукой копировал манускрипт и порциями высылал в Лозанну, подписываясь «де Тюрн». Лозаннское общество ничего не знало о парижском издании, считая, что получило рукопись свежего сочинения, обладающего большим коммерческим потенциалом. К июню печать первого тома из запланированного 12-томного ин-октаво была практически завершена; тираж должен был составлять 2 тысячи экземпляров. По договоренности «де Тюрн» должен был оплатить стоимость производства, используя прибыль от продажи первых томов для финансирования последующих. Лозаннцы даже предлагали взять расходы на себя, предоставив ему в качестве вознаграждения 100 бесплатных экземпляров издания. В подтверждение своих слов Гёзман отправил Остервальду копии писем от лозаннского общества. Они как две капли воды были похожи на те, что четырьмя с половиной годами ранее посылало невшательское Общество, тогда печатавшее все ту же рукопись под названием «Историческая, политическая и юридическая картина французской монархии»: жалобы на задержки с присылкой текста, споры по поводу стоимости печати и озабоченность безопасной доставкой книг во Францию. Лозаннцы, как и невшательцы, считали, что книга, созвучная современному политическому кризису, должна прекрасно продаваться. У самого Гёзмана не было ни малейших сомнений в том, что она будет иметь успех: «Я совершенно убежден, что „Фасты“ произведут фурор, особенно в нынешних обстоятельствах», – заверял он лозаннское общество. При этом, ведя за его спиной переговоры с невшательцами, он был озабочен лишь тем, чтобы те, перехватив инициативу у лозаннцев, не выдали его подлинное имя и роль в этой истории. И тут надо было пройти по тонкому льду, поскольку в тот период невшательское общество являлось союзником лозаннского и уговорить последнее отказаться от выгодного типографского заказа было не банальной задачей. |