Книга Античная наука в социальном и культурном измерении, страница 56 – Леонид Жмудь

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»

📃 Cтраница 56

Границы между натурфилософской физикой досократиков и научными mathēmata существовали и до Аристотеля, однако он, в соответствии со своей онтологией и теорией познания, старался сделать их максимально жесткими, по крайней мере в теории[305], проводя их в том числе и внутри одной науки, например между наблюдательной и математической астрономией, эмпирической и математической гармоникой и т. п. «Какими же вещами следует заниматься математику?» – спрашивал Аристотель и отвечал: «Разумеется, не вещами этого мира (τὰ δεῦρο), ведь ни одна из них не является такой, которые исследуют математические науки» (Met. 1059b10–12). Такая ригористическая жесткость не была свойственна науке предшествующего периода, она противоречит, например, словам Архита о том, что «математики» исследовали как природу целого, так и природу отдельных вещей[306], в частности восходы и закаты небесных тел, скорость их движения и т. п. В своей «Гармонике» Архит отнюдь не избегал рассматривать чувственные явления. Трактат его ученика Евдокса «Явления» (Φαινόμενα) больше посвящен наблюдательной астрономии, а книга «О скоростях» – математической, но вряд ли Евдокс, подобно Аристотелю, относил их к разным наукам. Если физика Аристотеля оказалась в итоге чуждой всякой математике, объясняется это тем, что он усилил и формализовал уже существовавшие тенденции к их дифференциации, а вовсе не тем, что он считал математические методы непригодными для изучения природы. Напротив, в математическом доказательстве чувственно воспринимаемых явлений он видел их подлинно научное объяснение (APo 79a2–6), разумеется, наряду с присущим физике сведе́нием их к материальной или действенной причине. Вопрос, почему он этим не занимался сам или, точнее, занимался крайне редко[307], имеет значение лишь в контексте того, что его физика приобрела непререкаемый авторитет через много веков после его смерти. Если же ограничиться концом IV в. до н. э., то сочинения Евклида и Автолика по астрономии, оптике и гармонике также демонстрируют далеко зашедшую тенденцию к дифференциации mathēmata и физики, а физика Эпикура и Зенона вообще отрицала mathēmata как способ познания природы.

Представления Аристотеля о всей системе mathēmataизложены им не в виде связного текста, а в виде отдельных замечаний, чаще всего во «Второй аналитике» и в «Метафизике», и нуждаются в интерпретации и согласовании друг с другом[308]. Две основные науки, арифметика и геометрия, изучают количественные аспекты явлений (τὸ ποσόν), первая дискретные, числа, вторая непрерывные, математические линии, поверхности и тела (Cat. 4b20–25). Арифметика точнее геометрии, поскольку проще ее: числа не имеют положения в пространстве (ср. выше, 115 сн. 58). В науках, различных по роду, доказательства должны быть различны: арифметические, например, не годятся для геометрии, и наоборот (APo75b10). Аристотель, однако, несколько раз упоминает некую «общую математику»[309], чьи доказательства относятся не только к числам, величинам или временам, но и ко всем предметам точных наук в целом. Под этой общей математикой имелась в виду общая теория пропорций Евдокса, пригодная как для соизмеримых, так и для несоизмеримых величин[310]. В науках, принадлежащих к одному роду, таких как арифметика и гармоника, геометрия и оптика, стереометрия и механика, есть общие начала, причем подчиненная, более физическая дисциплина использует доказательства основной: в оптике доказательства геометрические, в гармонике они арифметические. Происходит это потому, что в подчиненной науке есть материальный субстрат, нечто видимое, слышимое, движущееся, она накапливает фактические сведения об этих явлениях, «знание что» (τὸ ὅτι), в то время как доказательство или объяснение фактов, «знание почему» (τὸ διότι), предоставляет главная наука, не имеющая отношения к миру явлений (APo 78b32–39). При этом эксперт в главной науке может и не знать отдельных фактов из науки подчиненной. Иногда Аристотель упорядочивал науки не по две, а по три, например арифметика – математическая гармоника – эмпирическая гармоника или геометрия – оптика – изучение радуги, что не всегда соответствовало его собственным критериям научности.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь