Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
Найти современную книгу по античной экономике, греческой или римской, которая бы не содержала критику основных положений Финли, непросто, что отражает его былое влияние. В недавней монографии об экономике классических Афин автор связывает с влиянием Финли стагнацию в античной экономической истории в течение целого поколения[1049]. Поскольку речь шла о ценностях господствующего слоя, Финли искал и находил подтверждение своей теории у Платона, Аристотеля, Цицерона и др., выдавая выборочные примеры из литературных источников отдельных периодов за общее мнение античности, прямо отражавшее экономическую реальность, и игнорируя то, что им противоречило. Между тем Платон и Аристотель, хотя и ратовали за автаркию и не скрывали своего презрения к хрематистике – искусству наживать деньги, ясно указывали, что этим стремлением заражены не только низшие слои, а большинство людей, как это и естественно было ожидать в Афинах, процветающем центре морской торговли и ремесел. В любом случае анализ экономики должен основываться в первую очередь на массовом, статистически релевантном материале, а не на мнениях теоретиков о том, как должно поступать свободному человеку. Так, например, Джеффри Крон показал на обширном материале просопографии, что афинская элита отнюдь не чуралась инвестиций в морскую торговлю и ремесленные мастерские и что никакой статистической зависимости между земельной собственностью и высоким социальным статусом не наблюдается[1050]. Эндрю Уилсон, основываясь на археологических данных, заключил, что в I–II вв. «некоторые механические устройства широко использовались в сельском хозяйстве, горном деле и других секторах экономики и что они представляют собой значительные капиталовложения, предпринятые с осознанной целью максимизации прибыли. Есть свидетельства таких инвестиций как со стороны государства, так и со стороны частных землевладельцев» (см. ниже, 504)[1051]. Интересно, что в поколении, предшествующем Финли, лидирующую роль в изучении социальной и экономической истории древнего мира играл Михаил Ростовцев, который опирался на массовые данные папирологии, эпиграфики, изобразительного искусства и особенно археологии, Финли в значительной степени игнорируемые[1052]. Даже в начале XX в., когда возможность квантифицировать эти данные была еще очень ограниченна, Ростовцев упорно стремился извлечь из материальных останков прошлого ту информацию, которую современные методы научного анализа извлекают несравненно успешнее. Современная экономическая история во многом вернулась ко взглядам Ростовцева (избегая крайностей его модернизации античности)[1053] в том, что касается рыночного характера античной экономики и ее длительного роста вплоть до II в. (см. выше, 4.5). Резюмируя результаты исследований последних 25 лет, Дэвид Льюис отметил, что главные аргументы против теории Финли касаются не «античной ментальности», а материальной стороны экономики. Античная экономика не являлась стагнирующей, поскольку
|