Онлайн книга «Античная наука в социальном и культурном измерении»
|
3. Интеллектуальная история развития науки Ее основателем по праву считается Ж.-Э. Монтюкла, автор фундаментальной «Histoire des mathématiques» (1758), по точному определению Ноэля Свердлова, «первой истории математических наук, которую все еще можно и даже нужно читать как историю»[38]. Выпускник одного из лучших иезуитских коллежей Франции, собеседник Даламбера и Дидро, Монтюкла блестяще знал древние языки и точные науки и даже выучил, что нехарактерно для француза, четыре новых языка. Его великолепную по стилю новаторскую историю отличали богатство рассмотренных источников и ясность в подаче самого сложного материала. Что нас прежде всего интересует в этой работе – это следы старого на фоне нового. Вся первая книга первого тома посвящена традиционным темам, таким как имя математики, ее природа и составные части, ее защита от противников, старых – Эпикура, Секста Эмпирика и других скептиков (ср. ниже, 8.4), и новых – филологов-гуманистов (им автор указывает, что точные науки процветают тогда же, что и изящные искусства с литературой), и, наконец, полезность теоретической и прикладной математики. В первой части первого тома рассматривались науки древнего Востока (по греческим источникам), древней Греции и (очень кратко) Византии, во второй – сначала средневековый Восток (арабы, персы, индийцы и китайцы), затем римские и латинские средневековые авторы и ученые эпохи Ренессанса. Второй том был полностью посвящен XVII веку, превзошедшему, по словам Монтюкла, прогрессом точных наук все предшествующие столетия. Во втором, четырехтомном издании (1799–1804), завершенном уже после смерти Монтюкла его другом астрономом де Лаландом, последние два тома освещали науку XVIII в. Будучи весьма критичен к своим предшественникам (Фоссиус плохо знал математику, Дешаль дал лишь хронологический перечень математических трудов, Вайдлер и Хайльброннер – это увлеченные деталями эрудиты), Монтюкла воспроизвел традиционную систематику наук. Хотя его труд часто (и ошибочно) называют историей математики, Монтюкла, как и до него Фоссиус и Дешаль, обозревал историю всех точных наук: «чистых» – арифметики, геометрии, алгебры, и «смешанных» – механики, астрономии (включая географию, навигацию, хронологию, гномонику), оптики, акустики и пневматики. По охвату точных наук его история осталась непревзойденной, в том числе и потому, что в XIX в. значительная часть трактуемых им дисциплин перестала относиться к математике. Для сравнения: аналогичное по масштабу предприятие конца XIX в. – знаменитые «Лекции по истории математики» Кантора, первого профессора истории математики в Германии, содержали только чистую математику; античная наука, как и у Монтюкла, занимала здесь более половины первого тома[39]. Интеллектуальная история научного прогресса Монтюкла в некоторых своих важнейших чертах удивительно напоминает труды первого греческого историка науки, ученика Аристотеля Евдема Родосского. К этому сходству мы еще вернемся (ниже, 8.2), пока же бросим взгляд на историографию науки между Монтюкла и Сартоном в интересующем нас аспекте. Если история науки зародилась или, точнее сказать, возродилась в первую очередь как история античной науки и качественно не сильно изменилась вплоть до середины XVIII в., то для новой истории науки античность оставалась важной интегральной частью, хотя ее значение с течением времени уменьшалось. Провозглашенный эпохой Просвещения критический подход к источникам, быстрое развитие новых и трансформация старых научных дисциплин задали интеллектуальной историографии науки новое направление: отход от всеобщей истории всех наук, специализация на отдельных дисциплинах, периодах и проблемах, создание современной истории новых наук, полные критические издания трудов ученых прошлого, рациональная реконструкция общего прогресса науки, представленного ее лучшими умами. Все, что не считалось прогрессом науки, а оценивалось как ее застой или упадок, в эту историю, как правило, не входило. |