Онлайн книга «Экспедиционный корпус»
|
Продолжался этот бардак около часа, пока наконец подоспевшие полицейские не оттеснили всю эту восторженную до помешательства братию, что перепилась собственным вином, от стен лагеря, дав наконец солдатам нормально устроиться в бараках-казармах и отдохнуть. Для офицеров, естественно, подготовили условия получше. Правда, никто задерживаться в лагере не собирался, все хотели после длительного плавания погулять по городу во всех смыслах этого слова. — Сегодня и завтра отдыхаем, – сказал генерал Лохвицкий. – Сегодня только разгрузят наши пароходы, а завтра имущество загрузят на паровозы… Все понятливо кивнули. Помимо солдат везли всякое имущество бригады вплоть до собственных полевых кухонь. Климов тоже выбрался в город, подумав: «При желании можно свалить хоть сейчас…» Искушение было велико, но делать это именно сейчас не стоило. Без значительных средств далеко не убежишь, а идти на дело, когда полиция на усиленном режиме службы, – верх безрассудства. Бухать с остальными в Старом квартале, где располагались бордели, Михаил не стал и, осмотрев доступные достопримечательности до сумерек, вернулся в лагерь, где оказался самым старшим офицером, если не считать заявившегося в лагерь военного агента Игнатьева Алексея Алексеевича с каким-то кавказцем в звании ротмистра, что пытались наладить кормежку личного состава. Пришлось ему впрягаться в это дело. Офицеры после вчерашней затянувшейся попойки и легкого опохмела под вечер двадцать первого числа шумели, активно обсуждая устроенную русским частям встречу, и лишь Михаил, взяв стул, пристроился в темном уголке с бокалом вина и медленно его попивал. Но как ни пытался он изобразить из себя невидимку, его, конечно же, не оставили в покое, особенно учитывая его совсем не восторженное поведение, и, естественно, потребовали пояснений. — А вы почему столь хмуры, Михаил Антонович?! – докопался до него слегка перебравший вина командир первой роты первого батальона капитан Генроз. — Я не хмур, Виктор Францевич. — Как же не хмуры?! Вот сидите тут, как Кащей, и зыркаете темным глазом… — И правда, господин штабс-капитан, – поддержал капитана Генроза еще один офицер, полковник Лисовский, военный прокурор при особой бригаде, в котором видимо из-за профдеформации личности, проснулся профессиональный интерес к нетипичному поведению «подозреваемого». – Что это на вас нашло? «Вот блин, и смотрит, падла, словно я уже совершил какое-то преступление, – мысленно хмыкнул Михаил. – Так вот, я пока еще только раздумываю над этим…» Наездом этой парочки заинтересовались прочие офицеры и выжидательно уставились на Климова. Мысленно сплюнув, он ответил: — А чему я, собственно, должен радоваться, господа? — Но ведь такой восторг… — Восторг местных я понять могу, – перебил какого-то младшего офицерика Михаил. – Особенно мужиков. Как они отдаривались паршивого качества винцом, сигаретами да шоколадками за то, что мы и наши мужики поедут вместо них на фронт подыхать да дышать ядовитыми газами, коими нас, конечно же, попотчуют германцы. Я даже могу понять восторги женщин, ведь опять же мы, а не их мужья, братья или отцы поедут на ту же войну, где не по ним будут стрелять из пулеметов и накрывать «чемоданами», разрывая в ошметки. Да, они нам искренне благодарны за то, что именно мы будем подыхать вместо них. Как не так давно вместо них подыхали какие-то индусы, а когда те кончились, привезли негров из Западной Африки, а когда и они кончились, привезли негров из Восточной Африки, а когда и те закончились, привезли индокитайцев, таких смешных узкоглазых ребят в соломенных шляпах, а когда и эти закончились… угадайте с трех раз, кого привезли подыхать вместо жабоедов? Правильно, господа! Нас! Вот я и думаю: а кем мы тогда являемся на фоне всех этих сипаев из французских колоний? Не такими же сипаями? Мне вот интересно: их встречали с таким же размахом и радостью на улицах? |