Онлайн книга «Экспедиционный корпус»
|
Все балконы и окна домов украшены гирляндами разноцветных флажков союзных Франции стран, но больше гирлянд из русских и французских флажков. Много цветов, зелеными кружевами спускающихся с балконов. В марширующие колонны под восторженные приветственные крики полетели цветы, зелень и флажки. — Вив ля Рюси! Вдоль колонн понеслись вестовые с переданным от генерала приказом: — Отвечать ответным приветствием «Да здравствует Франция!» и кричать «ура». Загромыхали ответные солдатские крики. После этого возгласы марсельцев учащаются: «Вив ля Рюси!», «Вив ля Рюси!» — Ур-ра-а-а! – заорали в ответ солдаты. «Дебилизм какой-то, – удрученно подумал Михаил. – Будто не на войну, а уже послевоенный парад победы проходит…» Генерал-майор Лохвицкий между тем обменивался приветствиями и рукопожатиями с французским генералом и мэром города. И вот полк уже двинулся дальше, проходя церемониальным маршем перед властями города. — А это точно русские идут? – услышал Михаил одну из француженок, что задавала вопрос своей подруге. Говорила громко, почти кричала из-за общего гвалта вокруг. — Почему ты спрашиваешь?! — Ну, они же должны быть бородатыми, косматыми и медведеобразными… как на картинках! Помнишь, как в учебниках нарисовано?! — Так то картинки… Дальше Климов уже не услышал и снова скривился. Ну да, представляли, что русские – это такие дикари… бородатые, как кавказские горцы из глухих аулов сейчас. Пока шли, солдаты, которым быстро передалось восторженно-праздничное настроение встречающей толпы, украсили свои винтовки цветами, а офицеры обзавелись букетами цветов в руках. Лишь Михаил сбрасывал себе под ноги всю ту зелень, что ему пихали в руки, и с каким-то мстительным наслаждением давил ее сапогами. Всех этих европейцев Климов ненавидел до глубины души. И правителей, и простых тупых обывателей, выродившихся непонятно во что с этой толерантностью и попытками легализовать педофилию. В свое время, будучи молодым и глупым, он восторгался Европой: ну как же, свобода, законность, порядок и все такое прочее, чего так жаждали считавшие себя демократической общественностью. Сам либералом себя считал и даже голосовал за «Яблоко». Но постепенно восторги стали проходить, чем дальше, тем шире открывались его глаза на происходящее. Образ Европы потускнел, особенно с началом второй чеченской кампании, когда отъявленных террористов-головорезов, взрывавших дома, захватывавших театры, школы и больницы, принимали в верхах президенты с министрами и называли повстанцами. Этого он понять уже не смог. Так-то он считал, что раз хотели чеченцы независимости, то пусть бы они ее получили. Право народа на самоопределение как-никак. Бориска с дирижерской палочкой в своей трехпалой клешне опять же сам вякнул: дескать, берите суверенитета, сколько сможете унести… понимаешь, но так, чтобы все чеченцы из России умотали к себе в Ичкерию. А то республики вроде отделились, получили долгожданную свободу, а народ оттуда в Россию прет косяком. Еще кто-то хочет независимости? Да и валите! Никому вы на самом деле не нужны. Пиндосы с гейропейцами, поимев вас во все щели и выдоив досуха, только потом подотрутся вами же и выбросят на помойку… Но окончательно он разочаровался в либеральном движении, так что слово «либерал» стало для него синонимом слова «предатель», когда все эти либералы начали уже не стесняясь бегать в посольства западных стран с протянутой рукой. Даже главный яблочник в этом отметился… |