Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Как с ужасом обнаружили политически наивные планировщики, другие органы власти стали активными соучастниками уничтожения сельскохозяйственной периферии Лос-Анджелеса. Так, например, налоговый инспектор округа усилил давление на фермеров, переквалифицировав их участки в коммерческую недвижимость и тем самым вынуждая их продавать землю, – «самоисполняющееся пророчество, которое распространилось как лесной пожар»[213]. Федеральное управление жилищного строительства, и без того печально известное среди афроамериканцев своим одобрением расово ограничительных сделок и пригородных поселков только для белых, отказалось и пальцем пошевелить, чтобы сохранить природные ландшафты или воспрепятствовать ускоренной застройке. Добродетельный круг Александера неумолимо превращался в порочный: полная утрата садово-паркового ландшафта, непомерное разрастание пустующих участков, дорогие коммунальные услуги и школы, резкий дисбаланс жилья и рабочих мест, минимальная связанность сообществ и низкая плотность населения, передвигающегося только на личных автомобилях. К началу 1960‑х годов вместо «сбалансированного самодостаточного ансамбля сообществ», окаймленных зелеными поясами, Долина превратилась в асфальтированную «недифференцированную окраину» с населением около миллиона человек[214]. 4. Озеленение городской пустыни? Традиционный взгляд на частную собственность, позволяющий временному владельцу иметь имущественный интерес, был изжит новыми знаниями о взаимоотношениях человека с природой и обществом. Эти знания требуют нового отношения к собственности на землю, заменяя концепцию эксплуатации концепцией управления. В 1958 году социолог Уильям Уайт – автор «Человека организации» – увидел тревожную картину, когда покидал Южную Калифорнию. «Во время перелета из Лос-Анджелеса в Сан-Бернардино – удручающий пример бесконечной способности человека причинять вред окружающей среде[215] – путешественник может наблюдать легион бульдозеров, вгрызающихся в последний оставшийся зеленый участок между двумя городами, а из Сан-Бернардино – другой легион бульдозеров, вгрызающихся уже в западном направлении». Когда он добрался до Нью-Йорка, то написал статью для журнала Fortune[216], в которой рассказал о новой коварной форме роста, назвав ее «городским спролом»[217]. ![]() Спрол поглощает сад После провала в долине Сан-Фернандо не осталось сколько-нибудь заметного политического или бюрократического противодействия уничтожению остальных «открыточных» ландшафтов Южной Калифорнии. Хотя в генеральном плане 1941 года округа Лос-Анджелес отмечалась «исключительная важность» защиты избранных сельскохозяйственных земель от застройки, фактическая политика землепользования продолжала поощрять спрол. Например, в отчете за 1956 год Региональная комиссия по планированию подтвердила, что все оставшиеся цитрусовые сады в восточной части долины Сан-Габриэль вскоре будут снесены бульдозерами и застроены. Единственной заботой комиссии было то, чтобы «переход к городскому землепользованию проходил организованно», сокращая до минимума «мертвый период» между расчисткой земли и строительством домов[218]. Но спекулятивное домостроение 1950‑х годов привело все к тому же переизбытку участков под застройку в соотношении со спросом на них – «города-призраки наоборот», – который так шокировал Олмстеда и Бартоломью в 1920‑х годах. |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-20.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-20.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-20.webp)