Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
Александер опасался, что такие районы в одночасье превратятся в однообразную мозаику из типовых домов и пустующих участков. Фруктовые сады и овощные фермы, которые составляли историческую матрицу уже существующих пригородных городов-садов, будут выкорчеваны, а новая застройка сольется в бесформенную амебную массу. Александер и директор по городскому планированию Чарльз Беннетт понимали, что долина Сан-Фернандо, находящаяся под огромным давлением спекулянтов недвижимостью, станет первым и самым решающим полем битвы. Поэтому они предложили стратегию зонирования, которая открывала Долину для сотен тысяч нуждающихся в жилье бывших военных и авиационных рабочих, но сосредоточивала новую застройку средней плотности вокруг 16 существующих пригородных узлов, разделенных сплошными зелеными поясами цитрусовых садов и ферм общей площадью в 83 квадратные мили (21 500 га)[210]. Согласно имплицитному видению Александера, это создало бы добродетельный круг, в котором защита открытых пространств посредством строгого зонирования одновременно сохраняла бы целостность ландшафта, способствовала бы кластерной застройке, снижала бы расходы на школы и коммунальные услуги и обеспечивала бы достаточную плотность населения для поддержания систем скоростного общественного транспорта, включая знаменитые междугородные «красные вагоны». Он считал, что эта новая ткань городского пространства будет особенно благоприятна для формирования сильной районной идентичности и расширения демократического участия – ключевых ценностей парадигмы планирования «Нового курса»[211]. В конце войны городской совет принял закон о зонировании Долины, но ему не хватило широкой политической поддержки, чтобы выстоять в условиях непрерывного противодействия со стороны застройщиков и землевладельцев. Как объясняет Александер в своих неопубликованных мемуарах, на кону было нечто более святое, чем уровень жизни:
|