Книга Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы, страница 170 – Майк Дэвис

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.in

Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»

📃 Cтраница 170

Зрителей, конечно же, «собрали» с помощью самого дорогого в истории бюджета на спецэффекты. Режиссер Марк Робсон – ветеран знаменитого подразделения малобюджетных ужасов Вэла Льютона кинокомпанииRadio-Keith-Orpheum (RKO) – собрал необычную съемочную группу, в которую вошли два художника-постановщика, удостоенных премии «Оскар», бывший монтажер Джона Форда, лучшие в индустрии художники-постановщики, операторы-постановщики спецэффектов, специалисты по дорисовке и каскадеры. Убедительно сровняв с землей полгорода и уничтожив тысячи статистов, они перешли к главному действу – обрушению дамбы Голливудского водохранилища во время одного из афтершоков. Тревога зрителей усиливалась благодаря Sensurround – хитроумной системе скрытых динамиков, низкочастотные колебания которых имитировали грохот настоящего землетрясения. С необычайной жесткостью автор сценария позволил Чарльтону Хестону и Аве Гарднер утонуть и отказался от героической развязки. Последняя строчка сценария гласила: «В отдалении воют сирены и трещат выстрелы Национальной гвардии, пока Лос-Анджелес продолжает гореть»[813].

Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-89.webp]

«Землетрясение» (1974)

Огромный успех фильма (рекламируемого Universal как первый «суперзрелищный») заставил других пытаться повторить его сочетание драматических характеров (все герои «Землетрясения» предстают перед нами на краю личной пропасти) с фирменным подходом Сесила Б. Демилля к сценам катастроф. Таким образом, в течение следующих десяти лет после премьеры фильма в 1974 году более дюжины романов – все претендующие на то, чтобы превратиться в сценарий фильма, – старательно копировали эту базовую формулу, расширяя при этом круг возможных причин катастрофы: столкновение с кометой, цунами, оползни, пожары, снежные бури и даже гигантские аллигаторы[814]. В каждом случае концепция романа была в высшей степени кинематографической, с акцентом на кульминационную сцену катастрофы, эквивалентную прорыву Голливудского водохранилища.

Однако в отличие от сценария «Землетрясения», в котором преуменьшалась расовая напряженность в Лос-Анджелесе, последовавшие за ним романы о катастрофах открыто эксплуатировали тревогу и ксенофобию белых. 1970‑е годы стали для Лос-Анджелеса переходным периодом, когда оплот WASP превратился в космополитический мегаполис с формирующимся неанглоязычным большинством. Мексиканские иммигранты вытесняли жителей Среднего Запада с позиций самой многочисленной «этнической» группы, а в городе разгорались ожесточенные споры по вопросам школьного транспорта, налоговой реформы, преступности и полицейского произвола. Белые все чаще покидали систему государственных школ, и начали появляться первые огороженные и обнесенные стенами поселки. Серфинг и бинго на пляже уступили место гипернасильственной культуре банд. И все сильнее ощущалась тревога, что стихийные бедствия могут разрушить все более шаткую стену, отделявшую пригородных «нас» от внутригородских «их».

Сатанинская фантазия семьи Мэнсон о «Хелтер-Скелтер» – анархической расовой войне, вспыхнувшей в результате гигантского землетрясения или его аналога, – оказалась непреодолимой приманкой для авторов романов-катастроф в 1970‑е годы. В то время как Пьюзо все еще пытался справиться с хитросплетениями первого черновика «Землетрясения», Рудольф Вурлитцер уже изверг из себя берроузианский, пропитанный метамфетамином поток сознания, известный как «Тряска» (1972). В первом абзаце землетрясение магнитудой 7,6 разрушает мотель «Тропикана» на бульваре Санта-Моника, и, подобно колонии насекомых, внезапно оказавшейся на свету, сошедшие с ума выжившие трахаются либо убивают друг друга на руинах Голливуда, в то время как организованные банды приступают к более систематическим действиям. Спасаясь от массовой казни на футбольном стадионе средней школы, безымянный протагонист Вурлитцера попадает в плен к каким-то невменяемым садистам (смутно напоминающим Алекса и его дружков из «Заводного апельсина»), которые капают ему на глаза расплавленным маршмеллоу и кладут отрубленную голову на его измазанную кетчупом грудь. Его последним словом становится: «Оооооооооооо!»[815]

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь