Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
В своем рассказе 1961 года «Ползучий ужас» Ричард Мэтисон высмеивает и Мура, и неконтролируемый рост пригородов Лос-Анджелеса. После чудовищных ливней летом 1972 года сам Лос-Анджелес внезапно оживает подобно цельному асфальтово-цитрусовому мегагрибу. Его споры в виде беспорядочно растущих апельсиновых деревьев внезапно появляются посреди пшеничных полей Небраски, а обезумевшие жители Среднего Запада в купальных костюмах «беспомощно бродят по равнинам и прериям в поисках Тихого океана». Через год только Новая Англия все еще сопротивляется этому безмозглому сгустку. Когда городская черта Лос-Анджелеса начинает неумолимо окружать пуританский «город на холме», гордые бостонцы предпочитают массовое самоубийство капитуляции перед шортами-бермудами и кинотеатрами для автомобилистов. А вскоре столица страны переносится в Беверли-Хиллз и утверждается новый гимн: «Пой, о страна, под реющим знаменем! Лос-Анджелес! Мир завтрашнего дня!»[807] Экогигантизм – как в случае с газоном Мура, поглощающим планету, или грибковым спролом Мэтисона – вскоре стал доминирующим аллегорическим приемом в экологической научной фантастике. Гигантские муравьи-мутанты в фильме Гордона Дугласа «Они!» 1954 года, может быть, и являются продуктом ядерных испытаний в пустыне, но когда они перебираются в реку Лос-Анджелес – ныне замурованную в бетон и сталь, – то становятся яркими символами уничтожения природы самим городом. Другие отвратительные мутанты – покрытые слизью и сочащиеся токсичными выделениями – пытаются превратить Лос-Анджелес в дружелюбную среду для грибов в независимом фильме Роберта Хаттона «Люди-слизни» (1963). Эконечисть снова поднимается на поверхность в фильме Стивена Тракслера «Слитис» (1978), с одинаковым аппетитом поглощая как стареющих хиппи, так и разъезжающих на «Порше» яппи на Венис-Бич. ![]() Месть природы («Они!») «Один гигантский унылый пригород[808]», простирающийся от Санта-Барбары до мексиканской границы, – так выглядит дистопия в романе Курта Джентри «Последние дни великого штата Калифорния» (1968). Хотя Джентри избавляется от Южной Калифорнии (и части Области залива), утопив ее в Тихом океане в духе преподобного Мани: «О боже! Лос-Анджелеса больше нет!» – события в Сан-Андреасе оказываются декорациями для полемики лишь отчасти фантастической. «Величайшая ирония судьбы, – объясняет Джентри, – заключается в том, что для уничтожения Калифорнии не потребовалось ни землетрясения, ни стихийного бедствия. Человек, со свойственной ему изобретательностью, справился с этим сам»[809]. Книга Джентри, написанная через несколько лет после восстания в Уоттсе, запоминается благодаря объединению экологического кризиса и еще одного характерного для жанра катастрофы явления – расовой войны. С одной стороны, Джентри утверждает, что субурбанизация, подобно бермудской траве Мура, пожирает природные ресурсы и открытые пространства с такой скоростью, что вскоре жители будут вынуждены полагаться на собственные сточные воды в качестве основного источника водоснабжения. С другой стороны, он предполагает, что «со временем главные аргументы в пользу выделения Сан-Франциско, Окленда, Лос-Анджелеса и Сан-Диего» среди других городов могут быть связаны с тем, что «они были местами сражений, где велась великая война между белыми и черными». Он опасался, что смешение экологической катастрофы и расовой войны приведет не просто к «разрушению, а к чему-то во многих отношениях худшему – к вечной муке»[810]. |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-88.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-88.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-88.webp)