Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Правда, встретил меня Иван Николаевич гостеприимно, не отнимешь. И соленья, и картошечка, и сальце, и медок. А на самом видном месте – само собой, красавица-четверть, то бишь бутыль в два с половиной литра. Хорошо, не полная, а так, на две трети. Но и полтора литра на двоих, притом такой бурды, это ай-яй. Гильотина для печени. Пришлось пожаловаться на здоровье и на почки, отбитые на каторге. Мол, про покушение на петербургского градоначальника статского советника Долгорукого слышать доводилось? Тот испуганно отпрянул, уставившись на мою хмурую рожу, затем робко кивнул. Подумав, он на всякий случай развёл руками и эдак обиженно протянул: — Да кто ж о том не слыхал!.. — Моих рук дело, – гордо сказал я. – Оно за три года до войны случилось. Я тогда вьюношей совсем был, но смог, не побоялся. Ну а далее – Владимирский централ, ветер северный. Этапом из Твери, зла немеряно… Словом, досталось мне на каторге. С тех пор лишь слегка, из уважения да из вежливости, но не более. — Вот что они, сволочи, с лучшими представителями народа творили!.. – сочувственно вздохнул Трушин. — И не говори, – поддакнул я. – Сатрапы, они и в Африке сатрапы. За какое-то убийство несчастному малолетке двадцати годков от роду – аж пять лет каторги! Совсем совести не было у изуверов. Хорошо, бежать ухитрился через три месяца, иначе… От еды я тоже отказался. А как можно что-то кушать, когда тараканы на столе буквально кишмя кишат? Хозяину-то привычно – смахнул рукой и всё, но они ж, гады, то и дело по мискам норовят пробежаться – ну-ка, чем ты сегодня, товарищ Трушин, угощать нас собираешься? Нет, я не брезгливый, но, в отличие от куриц, мне белковая пища в таких количествах не нужна. Чтобы не обижать хозяина, добавил про нелады с печенью, желудком и пищеварительным трактом. Мол, и здесь тюрьмы проклятущие поднагадили, наградив кучей болячек. Будь проклята ты, Колыма. И Воркута с Магаданом тоже. Ведь где мне только не доводилось сидеть – за князя Трубецкого в Крестах чалился, за графа Апраксина – в Бутырке срок мотал, за барона Маннергейма – в Туруханском крае полгода мёрз. Кстати, вместе с товарищем Джугашвили. Не слыхали о таком? Ах, нет?.. Ну, ничего страшного, ещё услышите. Чудесный грузин, просто чудесный, как о нём Владимир Ильич Ленин отзывается. Но главное – преисполнен доброты, душевного тепла и любви ко всему угнетённому народу. Когда он к власти придёт, вы её вмиг на себе ощутите. Нет худа без добра – это я про результаты своего визита. Удалось узнать от него кое-какие новости об уездных делах, намотать на ус пяток фамилий из числа вновь избранных на съезде и еще пяток из числа тех, кто считается врагами Советской власти. Эти тоже сгодятся. Ну и плюс политическая обстановка. Если кратко, в уезде двоевластие. С одной стороны – городская дума, выступающая за Временное правительство, а с другой – Советская власть. Красная гвардия – её детище. Ходят слухи, что Дума, осудившая Октябрьский переворот большевиков, тоже собирается создавать чего-то своё, но на съезде в уездные комиссары избрали стойкого большевика товарища Максимова, а тот спуску контрреволюции не даст. Да и общий настрой участников съезда вызывал у меня определённый оптимизм. Судя по рассказу Трушина, собравшиеся в основном возлагали надежду на Учредительное собрание, а не на господ большевиков. Они даже резолюцию соответствующую вынесли, требуя его немедленного созыва. А если предположить, что люди в уезде, образно говоря, отражают общий настрой всего народа России из глубинки, следовательно, и в других местах творится аналогичное. То есть далеко не всё потеряно. Выходит, шаткая покамест позиция у РСДРП(б), и мой план может в немалой степени поспособствовать очередной смене власти в России. |