Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Миленин, к тому времени скромно усевшийся в свои сани, услышав, о чём идёт речь, охотно закивал головой, а я на всякий случай уточнил: — Разумеется, если вы нынче не сильно загружены – я ж понимаю, сколько у вас, Иван Николаевич, забот и хлопот, – и с надеждой уставился на него – вдруг откажется. Увы, надежда не оправдалась. — Делов-то хватает, как же без них, – ответил он мне со всей пролетарской солидностью. – Но для вас изыщу часок, можете не сумлеваться. — Вот и славно, вот и чудесно, – возликовал я и начал сворачивать нашу милую беседу. – Но об остальном чуть погодя, ближе к вечеру. Думаю, нам есть о чём поговорить, так сказать, в приватной обстановке, – и глазами намекающе указал на священника – мол, не при нём же, опиуме народном, говорить о заветных тайнах Советской республики. Понял. Согласился. Закивал. Одобряет, стало быть. И на том спасибочки. Можно спроваживать: — Но не стану вас больше задерживать, Иван Николаевич. Значит, договорились? До вечера? И опять ритуал трясения руки с его непременным оглядыванием окрестностей – смотрите, завидуйте, вон я каков! Фу-у, ушёл. А теперь переведём дыхание – и рукой по лицу. На сей раз можно и открыто, снежком – всё-таки третья роль впереди. А ещё лучше, чтоб паузу растянуть, и руки тем же снежком. Да с брезгливой улыбкой. Мол, поручкался, потому как деваться некуда, а сам я эту власть… Итак, кто у нас теперь на очереди? Пожалуй, судя по презрительному выражению, скользнувшему по лицу священника, лучше всего сгодится некий офицер. Скажем, капитан. Чин вроде и невелик, но и не мал – самое то. Опять же настоящий. Как бард поёт: «звезды капитанские я выслужил сполна». Кажется, здесь он к штабс-капитану приравнен. Так, что ещё? Значит, академиев мы не кончали, в гвардии никаким боком, да и три года в окопах – огрубел, очерствел, душа как у черепахи, панцирем покрылась, и вся галантность забыта. Одна честь на месте, да и ту после царского отречения неведомо куда девать. Наглядный образец имеется – как там себя вёл в «Адъютанте его превосходительства» штабс-капитан Кольцов? Или нет, он вроде за красных. Ну и ладно, лишь бы человек хороший был. Его и возьмём за основу. Всё, поехали. И с горькой усмешкой отцу Питириму, эдак негромко, чтоб выглядело более доверительно: — Именно так, батюшка, и никак иначе – нынче власть в их руках, посему приходится внешне соответствовать. Одна надежда, что ненадолго, но это от нас с вами зависит, – и без перехода, пока у собеседника удивление на лице, аж рот приоткрылся. – А вот с отпеванием в церкви навряд ли получится. Вы себе не представляете, что его сподвижники-красногвардейцы с семьёй моего дядюшки учинили. Поверите ли – у меня, опытного человека, не один год в окопах пробывшего и много чего повидавшего, волосы дыбом встали, когда я впервые зашёл в его избу. Вон, Петр Кузьмич видел. Миленин торопливо закивал головой, подтверждая. — И что обидно – чуть-чуть не успел, самую малость, – посетовал я. – Даже тела толком не остыли. Отомстить-то удалось, а проку… Так что не всю правду я вам поначалу сказал, каюсь, и не одну Аграфену Никаноровну вам отпевать придётся, а шестерых. — Какие-то у вас чрезмерно резкие переходы, – наконец выдавил священник, изумлённо глядя на меня, и опасливо заметил: – Я уж и не ведаю, чего ждать от вас в следующий миг. |