Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Хорошо, – согласился Голицын. – Вы правы. Но скажу только вам, и всё равно обтекаемо. Наша группа ещё на фронтах Великой войны выполняла сугубо специфические задачи, именуясь снайперской. С того времени ничего не изменилось. И цель у снайпера во все времена была одна – убить врага. Причем не абы какого из рядовых. Словом, мы тоже постараемся внести определённый вклад в создание паники среди большевистского руководства и усилить их желание уехать в Финляндию. — Простите, – нахмурился Бредис. – Так вы что же, установили контакт с Савинковым? — Не имел чести знавать, хотя наслышан немало. И контакт с удовольствием установил бы, но сомневаюсь, что он вообще сейчас находится в Москве. Или у вас иные сведения? Фридрих Андреевич смущенно помялся и невнятно пояснил, что на днях видел издали человека, весьма похожего на него. Но сразу сменил тему, заявив, что если у Виталия и впрямь нет связи с Савинковым, соваться ему в Питер, имея в наличии всего двух человек, – заведомое самоубийство. — А почему двух? Я же ясно сказал – основное ядро группы состоит из четырёх человек. — Вы хотите сказать, что ваши женщины тоже… того?! – удивлённо ахнул он, первый раз утратив выдержку и хладнокровную невозмутимость. — Да ещё как того! — Но это же бесчеловечно! – выпалил Бредис. – У нас, конечно, были созданы женские батальоны смерти, но в первую очередь – дабы устыдить фронтовиков, отказывающихся идти в атаки. А женщина-снайпер – это… – он пожевал губами, подыскивая нужные слова, и выпалил: – противоестественно всей их природе! — А как же «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт»? – напомнил Голицын. – Или поэт был не прав? — Разумеется, прав. Но в избу она войдёт не для убийства, напротив. И сам Некрасов строкой выше ясно сказал: «В беде не сробеет – спасёт». Слышите, спасёт!? У вас же… — Согласен, – вздохнул Виталий. – Но деваться некуда. И они сами это понимают. Полковник скривился, словно от зубной боли, и, понизив голос почти до шёпота, поинтересовался: — Скажите, а вам самому их не жалко? — Жалко, – кивнул Виталий. – Поэтому я сделаю всё, чтобы они остались живы. И если понадобится закрыть кого-то из них грудью, колебаться не стану. — Я не о теле, – поморщился Бредис. – Но вы же губите их души! Каждый их выстрел в живую мишень рикошетирует именно в неё. И этот след останется там навсегда. — Найдись исполнители получше – и я с удовольствием их заменю. А пока… — Если дело лишь за этим, можно попробовать подыскать… Голицын решительно мотнул головой, заранее отвергая предложение. — Вам так кажется. На самом деле каждая из них даст приличную фору любому из подобранных вами людей, и выиграет. — И всё равно так нельзя, – твёрдо сказал Фридрих Андреевич. — А как? — Если бы я знал, – беспомощно развел руками Бредис. — Тогда есть смысл отложить нашу дискуссию на нравственную тему до лучших времен, – мягко предложил Виталий. – Да и не о чем тут дискутировать, поскольку я с вами чуть ли во всём согласен. А вашу последнюю фразу вообще готов повторить дословно. Конечно, так нельзя. Но… Знаете, есть такое четверостишие. Вроде как продолжение некрасовских строк, – и он процитировал: Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд… Но кони всё скачут и скачут, А избы горят и горят. |