Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
Зато теперь он вовсю резвился, рассказывая артисту, как видал его, всего расфуфыренного, игравшего то ли графа, то ли князя, а они все как один – контры и враги «леворюции». Лишь после долгих уговоров он милостиво согласился повременить с арестом и дать возможность доказать, что это всего-навсего игра, преображение, грим, фальшь, а на самом деле он – бедный актёр… — Это я слыхал, – нетерпеливо оборвал его Виталий и предложил: – Ну, тады покажь мне чего-нибудь эдакое. Терпеливо выслушав монолог Сатина из горьковской пьесы «На дне», Голицын кисло сморщился: — Как-то оно не того. Дюже наряд на тебе не похож. А вырядиться могёшь? Жена артиста – невысокая худенькая женщина, работавшая в театре гримёром, а по совместительству и костюмером, захлопотала, торопливо уверяя, что они мигом. Усадив непрошеных гостей на кухне, она предложила чаю, оказавшегося обычным кипятком, и подставила им блюдечко с тонко нарезанными ржаными сухариками. — Негусто! – сурово заметил Голицын, обозревая скудное угощение. Та виновато развела руками, пролепетав, что больше у них ничего нет. – Ну ладно, – проворчал Виталий, усаживаясь за стол и кивая Осипенко на стул рядом. Гриша потянулся было за сухариком, но Голицын звонко шлепнул его по руке и строго погрозил пальцем – нечего объедать народ, – и оба принялись степенно прихлёбывать пустой кипяток. Ждать пришлось недолго. И живописным нарядом босяка Виталий остался доволен вполне. Но особенно поразила его преобразившаяся внешность актёра. — А ты лишь босяков могёшь играть, или ещё кого? — Да я?! – аж задохнулся от негодования актёр. – Я царя Годунова играл! Я… — А покажь, – потребовал Виталий. И снова не прошло и десяти минут, как Леопольд Крестинский предстал во всём великолепии, слегка омрачавшемся замызганными штанами и шлёпанцами на босу ногу. То есть царём он был исключительно верхней своей половиной, а нижняя по-прежнему словно бы стремилась любоваться заколосившейся в поле свёклой, сажать рожь и извлекать навоз из амбара. Сам Ипатий смущённо пояснил, что сей костюм он надевает во время репетиций дома, дабы лучше перевоплотиться, а в зеркале на трюмо штанов не видно. Зато лицо было совершенно иное… Гримёрша и впрямь обладала недюжинным талантом. Вдоволь насмотревшись на недурственную игру, ничуть не испорченную неправильной нижней частью одеяния, Виталий в конце концов сам пожелал примерить парик, а заодно глянуть на остальные. Напялив на себя чёрный и нарядив Осипенко в рыжий, он для вящего эффекта приложил к лицу бороду с усами и долго смеялся, стоя перед зеркалом. Наконец, решив, что достаточно, он снял их, посерьёзнел и сурово заявил: — Ну вот чего, граждане. Судя по чаю и угощению к нему, я убедился, что вы и впрямь из наших. Такой же пролетарьят, тока умственного труда. Однако ваше переплощенье я забираю, а то какая-нибудь контра воспользуется и придётся вас шлёпнуть вместе с нею, а это не дело. — А как же… – Ипатий жалобно протянул руку к накладной бороде, но вовремя спохватился, решив, что невелика потеря, и торопливо отдёрнул руку, послушно закивав, тем более, что дальше пошла речь о куда более серьёзных вещах, чем парики и принадлежности для грима. Оказывается, учитывая классовое родство и нужду в театре для победившего пролетариата, новая власть готова пойти им навстречу. Более того, сделать так, чтобы их никто и никогда не выгнал из этой квартиры. То есть половина из шести комнат будет на полном основании принадлежать революционному артисту и его семье. Правда, взамен его жене придется научить их сотрудницу кое-каким штучкам, вроде «ентого переплощенья». Им в их работе такое тоже иной раз требуется. |