Онлайн книга «Преддверие II»
|
Всё это я выпытала у горничных и кухарок. Сама же я видела одно: он опять собирается посмеяться надо мной, да ещё в присутствии моего воспитанника и его благородных гостей. Его забавляет, что старухе не хватило места и никто о ней не подумал, а она всё вертится перед сценой, умирая от любопытства и не в силах уйти. Я даже не стала ему отвечать, я думала, что взглядом испепелю его, как сухой лист, так мне надоела его наглость. — Веста! – премило улыбнулась мне Арчибелла. – Забудь ты хоть на один вечер про свои дела! Эглиа уверяет, что это отличная комедия! — Я слишком стара, – сказала я, – чтобы смотреть комедии. — У женщин не должно быть возраста, – заявил Веторио и взглянул на Арчибеллу: – Вы согласны, маркиза? — Я согласна с тем, что возраста нет у Весты, – ответила она своим томным и нежным голосом и посмотрела на меня, как любящая дочь на дорогую матушку. – Я её знаю с пелёнок, а она всё не меняется. Мне кажется, когда я состарюсь и умру, она будет всё такой же. Право, не понимаю, почему бы тебе не остаться, Веста? После таких слов Веторио уже ничего не оставалось, как встать и уступить мне кресло. Он хотел угодить маркизе, а маркиза просто одарила меня своей любовью и вниманием. Так я неожиданно оказалась в первом ряду, а он сел в своих жёлтых штанах на зелёную траву прямо у неё в ногах. Мне показалось, ему это даже понравилось. — У тебя новое платье, Веста? – заметила Арчибелла и с наигранной печалью вздохнула. – Если б у меня была такая талия, я бы тоже носила такое платье, а мне приходится затягиваться, как мученице. На самом деле своим цветущим телом она была вполне довольна и вообще считала, что талия в женской фигуре не главное. — Я просто худа, – сказала я ей на ухо. — Мне кажется, что в последнее время ты не стареешь, а молодеешь. Имей совесть, Веста! Мы все скоро умрём от зависти к тебе! Так мило и непринуждённо она мне льстила без всякой цели, наверное, потому, что слишком уставала от своего бесспорного надо всеми превосходства. Ей хотелось немножко унизиться и покритиковать себя для разнообразия. А может быть, ей нравилось дразнить Веторио, который там, внизу, прижимался к её колену. Надеяться ему было совершенно не на что, и мне с трудом верилось, что такой легкомысленный тип, как он, сохнет по ней и за полгода не нашёл себе ни одной доступной девицы. Если у него нет, как говорят, честолюбия, то почему бы ему не согласиться на женщину попроще, чем маркиза Альби? — Белла! – повернулся к нам Леонард. – А когда же мы увидим твой театр? — Мой! – Она засмеялась. – Твоя челядь этого не вынесет! Она взяла прядь волос Веторио и намотала на палец. Мне показалось даже, что она это сделала нарочно. — Мой театр существует только для меня! Но Леонард её уже не слушал. — Тори, – сказал он недовольно, – а ну-ка убирайся отсюда! Веторио пропустил это замечание мимо ушей. — Я сказал, вон пошёл! – уже рявкнул Леонард. Этот крик прозвучал на всю поляну, долетел до реки и растаял, наверное, где-то возле утёса. В парке наступила полная тишина, потому что все разом смолкли, не понимая, что случилось и что так прогневало хозяина. На этот раз Веторио сразу поднялся и, вместо того чтобы провалиться сквозь землю, раскланялся, как великий трагик после премьеры, и только после этого удалился. |