Онлайн книга «Преддверие II»
|
В первом ряду сидели Леонард и Корнелия. Темноволосая, в чёрном платье, она почти сливалась с темнотой, только её алмазное колье сверкало в свете факелов. По другую руку от Леонарда сидел Веторио, коей чести совершенно не заслуживал. Остальные прихлебатели размещались во втором и третьем рядах. Рядом с наглым рифмоплётом, и это было совсем немыслимо, сидела сама Арчибелла Альби. Уж она-то знала, как одеться, чтобы все смотрели не на сцену (и не на Корнелию), а на неё! Платье на ней было совершенно белое, расшитое золотой гладью, волосы – рыжевато-медные, яркие, в волосах такие душистые лилии, что я даже за пятнадцать шагов ощущала их аромат. Истома и желание исходили от этой белой цветущей фигуры в кресле. Будь я мужчиной, у меня наверняка была бы только одна мысль: схватить её и утащить вон в те кусты, стиснуть её и надкусить, как сладкую булочку с румяной корочкой! Леонард давно бы так и сделал, не знай он с самого раннего детства о её недоступности. Он уже привык любоваться ею издалека, послушно разделяя с ней все её безумства. Она изображала Афродиту – он переодевался Аресом, она становилась русалкой – он превращался в водяного… Её все должны были безумно любить. Все! Он приказывал! Но никто не смел надеяться на взаимность, когда даже ему, барону Леонарду Карсти, было отказано. Мне очень хотелось рассмотреть её поближе, поэтому я подошла к Леонарду с каким-то мелким вопросом. Он дыхнул на меня винным перегаром и ответил, что ему всё равно. Воротник его был, как всегда, расстёгнут, смоляные кудри взлохмачены, точно после драки, глаза полуприкрыты устало и самодовольно. У Арчибеллы на лице было полное блаженство. Она всем была довольна и вызывающе счастлива, как может быть счастлива молодая, красивая, здоровая, богатая и независимая знатная дама, к тому же не обременённая никакими предрассудками. То, что она не подпускала к себе мужчин, совсем не говорило о её целомудрии, скорее, это был её необычный каприз. Свои молодые кипучие желания она утоляла любыми другими способами. Она позволяла себе всё, причём делала это открыто и даже демонстративно. Она как будто дразнила всех, для кого нормы приличия имели хоть какой-то смысл. В отличие от грустной и напряжённой Корнелии, Арчибелла Альби цвела как роза, и благоухала лилиями. Я не то чтобы осуждала её, но считала, что она родилась не в ту эпоху и когда-нибудь ей придётся расплачиваться за немыслимую свою самоуверенность и дерзость. Я далека была и от восхищения ею, но тем не менее ничего более красивого, чем эта женщина, я не видела. — Сударыня, – послышался насмешливый голос Веторио, – неужели вы собираетесь смотреть комедию? Теперь я уставилась на него, празднично-нарядного, просто красавца в только что пошитом по нему сиреневом камзоле, жёлтых штанах и белых сапогах, тоже весьма довольного жизнью. Кое-что я о нём уже разузнала. Вовсе он и не музыкант, так, самоучка. Неутомимо весел, в состоянии рассмешить могильную плиту, любимец местной детворы, абсолютно безроден, в прошлом то ли портной, то ли парикмахер, аристократа из себя не строит и честолюбия лишён напрочь. Ко всем женщинам, кроме маркизы Арчибеллы, равнодушен. Подозрительно много знает и ещё, что уж совсем непонятно, искренне предан Леонарду. |