Онлайн книга «Преддверие I»
|
— Одного только не пойму, – сказал он со вздохом, – почему ты попал именно в мой дом? Именно ты и именно ко мне? — Клянусь тебе, что совершенно случайно! — Значит, Господь Бог играет с нами злую шутку. За окном догорал поздний июльский закат. Вчера вечером в это же время мы постучались в первый попавшийся дом. И почти сутки Энди Йорк чувствовал себя совершенно счастливым в этом доме, ему показалось, что он нашёл наконец то, что ему нужно. Наверное, ему показалось. — Что у тебя за книга? Надеюсь, это не секрет? — Медицинский трактат на древнехарейском. — Ого! И ты понимаешь по-древнему? — Понимаю, как видишь. — И зачем тебе это надо? — Чтобы вылечить Изольду, разве не ясно? — Ольвин, и ради этого ты выучил древнехарейский?! Не знаю, чего у меня в тот момент было больше: удивления, восхищения или недоумения. Не понимал я такого самопожертвования и такой любви всего-навсего к сестре. Ольин усмехнулся: — Не учил я его. — А как же? – окончательно запутался я. — Это у меня врождённое, – сказал он буднично, – я сам об этом не подозревал, пока не узнал случайно. В одном богатом доме, где увлекались древними реликвиями, я увидел осколок амфоры с надписью. Там было написано: «ОЛ КО ВЕ ЬЕ». Молоко овечье, в общем. — Но так же не бывает, Ольвин. — Вот как? То, что мне с рожденья достался горб, почему-то никого не удивляет! – Он усмехнулся. – Может, Бог пожалел меня в последний момент и наградил такой способностью? В придачу! Если б отец об этом знал, может, лупил бы меня меньше?.. А впрочем, нет. Он же делал из меня Эриха Второго, а тот не знал древнехарейского! Я подвинул книгу к себе, чтобы рассмотреть. Она была тяжёлая, с выцветшими и вытертыми пергаментными страницами и абсолютно непонятная. Любопытство моё заставило меня заглянуть и в блокнот, но в его торопливом почерке я разобрал только одно знакомое название: «Долина Двух лун». Ольвин прислушался к шагам в коридоре, он уже не усмехался, на лице его была тревога. — Ходит, – сказал он почему-то шёпотом, – как бы с ней опять это не случилось после твоей сказки. Ей нельзя волноваться. Я захлопнул книгу: — Мы завтра уедем. — Что? — Уедем. Завтра утром. — Не выдумывай, Мартин. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Я просто боюсь за неё больше, чем допускают приличия… Извини… слышишь? Пошла на кухню! Постепенно и мне передалась его тревога. Я вспомнил вчерашнюю ночь и Изольду в ночной рубашке с безумными глазами, похожую на вставшую из гроба покойницу, которая вызывает и жалость, и суеверный страх одновременно. Что-то брякнуло внизу и со стуком упало на пол. Мы сорвались с места и кинулись на кухню. Она сидела с тряпкой на полу и вытирала лужу. — Боже, что с вами?! — А с тобой? — Чайник уронила. Ну и что? Чего вы так испугались, детки? Нам ничего не оставалось, как нервно рассмеяться. Нолли не спала, она молча смотрела, как я раздевался, и я всей кожей ощущал, что она меня до сих пор ненавидит. За что, хотел бы я знать! — Мы завтра уедем, – сказал я, вытягиваясь под одеялом, – если кто-то и догадается, что ты Лючия Оорл, то мы всё равно будем уже далеко. Хозяев я предупредил. Она тихо обняла меня, уткнулась носом в плечо и заговорила всхлипывая: — Мартин, это я во всём виновата. Ну зачем ты меня слушаешь? Я дура, просто дура! Я боюсь за нас обоих… И потом… неужели ты не понимаешь, что я просто ревную тебя к твоей тигрице! Я не могу о ней слышать, не могу! Ты мой! Я люблю тебя! Да и что я без тебя? Мне назад пути нет. |