Онлайн книга «Преддверие I»
|
Ластер появился неожиданно и сразу выпил полграфина воды. — Жара по твоей милости страшная, – заявил этот неблагодарный тип, – между прочим, весь город уже знает, что король убит, я бы на твоём месте поторопился во дворец. Я оставил Эску, подошёл к нему и очень тихо, но очень твёрдо сказал: — А я бы на твоём месте поторопился на Арцемиду, – и добавил совсем уж яростно: – Пока я не передумал! * * * Видимо, у королей не бывает личной жизни, если они хоть как-то пекутся о своей стране. А я, на свою беду, ещё и предвидел. Сначала мне хотелось всё бросить, отречься и уехать с Эской в какую-нибудь глушь, где ничто не будет напоминать о прошлом, но я отлично знал, что станет через год, через пять, через десять лет с несчастной Лесовией, если на трон сядет герцог Навский. Я знал и другое: кто нападёт на нас и когда. И что будет, если мы ответим так или иначе. Я не вмешивался своей волей в события, я просто предвидел все варианты и выбирал лучший. Положение Лесовии было настолько критическим, что два года я почти не вылезал из седла и не бывал в столице, пока мы не освободили Тиман и не отвоевали Лемур. Но Лавтаннию я потерял. Наши победы сменились таким крупным поражением под Аблом, что мои полководцы долго не могли опомниться. Пришлось отступить в Алонс, аж до самого Стеклянного Города. Герцог Алонский встретил меня вполне почтительно и дружелюбно, хотя радости мало – встречать в своём городе наполовину разбитую армию. Я выжидал, запершись в отведённых для меня покоях, пока не залижут раны мои потрёпанные войска и пока не соберут в провинции осенний урожай. Через неделю в Стеклянный Город как по вызову слетелись все герцоги: Тиманский, Тифонский, Тарльский и даже Навский со своей огромной свитой. Герцогам явно не понравился передел земель только что отвоёванного Лемура, потому что весь Лемур я отдал Сетвину. Им многое во мне не нравилось, в том числе и то, что я липовый наследник и фактически самозванец, но пока я побеждал, я был им нужен. Они делали вид, что собрались поддержать меня, но на самом деле совещались за моей спиной, как меня убрать. — Клянусь, они убьют тебя, – сказал Сетвин, когда мы закончили объезд лагерей вокруг города, картина была не из весёлых: измотанные солдаты, сотни раненых, стоны, вздохи, отчаяние, – я бы тебя сам убил за такое! Куда ты полез раньше времени! Почтением он, как всегда, не отличался. Я спешился возле лазарета. На носилках у входа метался в агонии молодой юноша, почти мальчишка, над ним тихо утирала слёзы такая же юная сиделка в белой косынке и переднике. Я устал видеть кровь и смерть. И устал соблюдать свои принципы. — Умирает? Девушка не ответила, только разрыдалась в голос. Я опустился рядом на колени и склонился над раненым. Наверное, это был цинизм – спасти одного, после того как сознательно погубил десятки тысяч в кровавой бойне, но я его всё-таки спас. И увидел далеко впереди длинную цепочку его детей, внуков и правнуков, от которой закружилась голова. И что-то неуловимо изменилось в мире, может быть, в ветре, а может, в запахе травы. — Береги его, – сказал я изумлённой девушке, – всё должно быть хорошо. — Кто вы, господин? За кого мне молиться? — За него. А мои грехи уже никто не замолит. Сетвин был в ярости. Он ждал меня, не сходя с коня, и бледное лицо его белело ещё больше от возмущения. В нём, как и в его отце, появилось что-то ястребино-хищное. |