Онлайн книга «Преддверие I»
|
— У тебя мания величия, Кристиан Дерта. Ты не бог. И если ты ещё раз позволишь себе таким образом вмешаться в плотный поток времени, я не ручаюсь за последствия. — Значит, убивать можно, а воскрешать нельзя? – спросил я презрительно, вспомнив, сколько раз вмешивался в ход событий Эрих Четвёртый. — Воскрешение – антиэнтропийный процесс, который требует локального временного сдвига… – заговорила она, но я понял, что всё это уже знаю, и перебил её. — Ты ни о чём со мной не договоришься, пока не вернёшь Астафею. — Я здесь не за этим, – сказала она глухо, – а за тем, чтобы предупредить тебя. Ты становишься слишком опасен. Смерть исчезла. В комнате было светло от яркого солнца. Я подошёл к окну и раскрыл его, отдирая утепляющие прокладки. Небо было ясное и высокое. На улице стояла июльская жара, снег таял на глазах, превращаясь в ручьи, лужи и серые кучки грязи. Удивлённо переговаривались соседки, восторженно носились раздетые до рубашек дети, грелись на солнышке ленивые собаки и кошки. «Слишком много перемен для Лесовии в один день, – подумал я, – новый король и лето в начале весны». Тёплый воздух накатывал на лицо, как из духовки, я позволил ему ласково погладить моё измученное тело, сознавая наконец, до какой степени я устал. И до какой степени я несвободен! Астафея дышала ровно, склонившись над ней, я с трепетом смотрел, как пробуждается она от своего страшного сна, как розовеют её губы и дрожат её ресницы. А жара всё усиливалась. Моя рубашка начала прилипать к телу. То же можно было сказать и о штанах. Я вытер лоб рукавом и открыл дверь. Они все терпеливо ждали в гостиной: Эска, Ластер, Охтания и Линоза. Всем было жарко, тошно и мучительно непонятно, что же происходит. — Она жива, – сказал я спокойно, – Линоза, вылей на меня ведро воды, пожалуйста…. Я не знал, куда мне надо было смотреть: в остекленевшие синие глаза Ластера, в измученные зелёные глаза Эски или в заплаканные маленькие глазки Охтании. — Она очнулась? – нарушил общее молчание Ластер. — Ещё нет. Но скоро очнётся. Иди к ней. Я обернулся к Эске. Она стояла у раскрытого окна, распустив седые волосы и расстегнув узкий ворот. Бледные щёки её порозовели от жары. — Эска, а ты приготовь ей постель и ночную рубашку. Она понимающе кивнула. На кухне я разделся по пояс, и Линоза добросовестно окатила меня из ведра. Из дальней комнаты доносился рыдающий бас Охтании, который действовал мне на нервы. Я вошёл туда. Ластер сидел на диване и держал Астафею за руку, она смотрела перед собой изумлённо-жутким взглядом, ничего ещё не видя и всё ещё пребывая где-то там. Наконец она узнала его, а потом и меня. И как будто даже испугалась этого. — Всё будет хорошо, – сказал он ласково, – ты жива, а это главное, теперь мы улетим домой, и всё будет хорошо. Успокойся. — Этого не может быть, – проговорила она как под гипнозом, – потому что я… я же умерла! Я мертва! Так не бывает! — Ты жива! Это сказала Эска. Она резко подошла к Астафее, опустилась перед ней на колени и страстно заговорила: — Ты жива, девочка, не говори так никогда! Ничего не случилось, ты просто спала, спала, понимаешь? А сейчас ты проснулась, и мы все с тобой. Мы любим тебя, ангел мой… Ты живая! Посмотри, какие тёплые у тебя руки, посмотри, какая нежная у тебя кожа, послушай, как бьётся твоё сердечко! Разве ты умерла? Ты самая живая и самая прекрасная… |