Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Обитали они в Борожском господарстве – земле дремучих чащ, тихих пещер и тайных знаний. Здесь находили приют всевозможные чародеи, которых опасались и дружинники, и простой люд, но тот колдун… О, перед ним трепетали и в городских палатах, и в крохотных деревнях. Звали его Хьол, много лет назад он прибыл из Льёттланда, осел в самом северном из господарств и никогда не покидал его пределов. Жил он в чаще у холодного побережья, в зачарованном доме из перевёрнутого льёттского драккара. Хьол был стар и хитёр, обращался в волка и не боялся ничего на свете. Кроме одного. Каждый чародей, где бы он ни жил – в борожских лесах, льёттских фьордах или песках Хал-Азара, – волей-неволей подчинялся колдовским законам. Он обязательно обращался в какое-нибудь животное – всегда одно, неизменное. И он обязательно осознавал, что платит за свою волшбу цену, – чем угодно: здоровьем ли, привязанностями или годами, которые потратил на обучение. А если он был велик и передавал своё искусство другим, то понимал: однажды он воспитает ученика, который станет его сильнее. И может, этот ученик даже займёт его место. Так, в эту зиму воспитанники Хьола бросили ему вызов. Грохнула дверь. Распахнулась, и в дом-драккар хлынул холодный воздух. — Ах, Йовар, Йовар. – Недовольное цокание. – Вот не с добром вернулся к мастеру, не с добром… И ещё других подговорил. Это сказала Жалейка – покойница, которую Хьол поднял, чтобы следила за хозяйством; сейчас она сидела на лавке напротив входа, пряла и сердито качала головой. Её русые косички скользили по острым плечам, и только над виском серели проплешинки. Никто не знал, как Жалейка умерла и почему. Сама она ничего о себе не помнила и казалась чем-то средним между девушкой и ссохшейся старушонкой, – строгой и бледной, с нависшими веками. Но она была обстоятельной и деловитой, любила этот драккар, а ещё – причитать без остановки и гонять менее разумную нечисть. Двигалась быстро и ловко, точно совсем не была мертвячкой. На некоторых пальцах у неё не хватало плоти настолько, что проглядывали желтоватые косточки, и когда ученики Хьола были детьми, Жалейка на разные лады пугала их своими руками… Но теперь-то ученики Хьола уже не дети. — Дура, – сказал Йовар беззлобно, даже ласково. Он прошёл внутрь и стряхнул с плеч снег. – Где он? Вокруг – ни следа Хьола. — А что, – спросила Жалейка, – похоже, что я его под юбкой прячу? Она была одной из немногих, кто мог на него огрызаться, – будто Йовар до сих пор оставался озорным ребёнком. У других же сейчас один его вид отбивал охоту. Йовар был молод, свиреп и напоминал чернобородого разбойника с дороги больше, чем чародея. Жизнь казалась ему игрой, в которой раз за разом благоволила удача, – ведь даже удача что вертлявый уж, и всего лишь надо изловчиться и поймать её за хвост. Йовар обращался в медведя. Йовар знал древние книги на языках тех народов, которые давно ушли в землю. Йовар мог мановением одной руки выкорчевать дерево, а взмахом второй – выплескать воду из озера, как из чаши. И он считал, что и так слишком долго позволял помыкать собой. — Сам дурак. – Жалейка опять принялась цокать и прясть. – Думаешь, и у мастера голова пухом набита? Что он вас троих, – указала на учеников за Йоваровой спиной, – в деревню отправлял и не знал, с какими мыслями вернётесь? |