Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Мила чувствует, как он улыбается, и от этого земля уходит из-под ног. Она не может пошевелиться, будто заговорённая. И только смотрит-смотрит-смотрит, как Петрушкины чёрные радужки пожирают белки, как сереет и истончается кожа вокруг глаз, являя узловатые разветвления розовых и жёлтых вен. Как что-то сухо трещит и стрекочет у него под кожей. Он широко открывает рот, словно огромный щелкунчик. Переплетение десятков голосов зарождается глубоко в глотке. Милу трясёт. Из Петрушкиного рта выскальзывает ярко-красный язык, слизывает слёзы безмолвного ужаса, катящиеся у неё по щекам. И в этот миг в голове у Мила наконец что-то щёлкает. Она призывает столько волшбы, сколько может. Мерзкая тварь отлетает в дальний конец коридора, с громким хрустом врезаясь в подмостки. Сотни блуждающих огоньков кидаются к нему, каким-то лишь чудом не задевая Милу. А когда Петрушка медленно поднимается, в нём не остаётся ничего человеческого. Скомороший трёхрогий колпак растёт прямо из его головы, руки вытягиваются так сильно, что костяшки пальцев волочатся по земле. Тварь невероятно худая, одежда висит мешком. А рот… рот открыт так широко, что нижняя челюсть болтается на уровне живота. От яростного выброса волшбы у Милы идёт носом кровь, ноги подкашиваются. Одного вида монстра достаточно, чтобы мозг бесконечно крутил одну мысль: «Сейчас я умру». Тварь распрямляется, челюсть колышется от каждого движения. Из глотки доносится хоровое неразборчивое бормотание. Но он не нападает. Потому что Мила стоит в темноте. «Глухой и полуслепой… – Подсказка всплывает в памяти. – Играла когда-нибудь в „Замри или умри“?» Она застывает, не помня себя от ужаса, и смотрит, как монстр озирается по сторонам. И даже не понимает, в какой момент начинает молиться – предкам, Крипте, волшбе… А он медленно идёт вперёд. Ей требуется почти вся её выдержка, чтобы не заорать, когда длиннопалые, костлявые руки проскальзывают в миллиметре от её сапог. — Я тебя чую! – шипит Тварь. Мила до крови впивается зубами в щёку. И мысленно благодарит всё на свете за то, что от её волшбы вокруг ещё долго будет вонять кислой сладостью прелой травы и сырой земли, перебивая её собственный запах. Тварь замирает, а вместе с ним и сердце у Милы в груди. Он склоняет голову набок, прислушивается… А затем уходит, исчезая за поворотом. Милы тихо и облегчённо плачет. Но мнимое затишье не длится долго. Из темноты снова доносится бренчание музыкального ларца. И Миле хочется орать. * * * Она становится невнимательной. Она не может ворожить, после встречи с проклятым перекидышем-Петрушкой даже сотворить самый простенький наговор не получается. Ей хочется есть, ей хочется спать, ей хочется… чтобы всё это уже наконец закончилось. Прячась в укрытиях, Мила всё чаще возвращается мыслями в приют. Что было бы, если бы она не сбежала? Пестуньи всегда говорили, что порядок делает человека счастливым. Что всем нужны правила, что послушание – величайшая добродетель. Что каждому заранее уготовано своё место, и кто противится судьбе – неизбежно проигрывает. Когда-то Мила им верила: старалась, никогда не перечила, её даже ставили всем в пример – умница, рукодельница, покладистая. Только неусидчивая, но то был единственный порок. Пестуньи обожали её. А потом она вернулась с инициации… |