Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Киваю, стуча зубами. — Я разведу тебе костер, – говорит он. – Погоди. Хватаюсь за него дрожащей рукой. Боюсь его отпускать. — Научи меня магической руне. Двигаясь, я хоть немного согреюсь. И, может, отвлекусь. Сорен задумывается. Мы оба знаем, чем это закончилось, когда он обучил Скагу. Но потом он говорит: — Хорошо. Начинаем с прямой линии. Я облегченно вздыхаю. Значит, он мне доверяет. Присев рядом, втыкаю клинок в землю и сдвигаю, стараясь не разочаровать Сорена. К несчастью для нас обоих, мне не передалось ни капли художественного таланта Аммы. Даже обычная прямая линия для меня проблема. А сейчас у меня дрожат руки. То ли от адреналина, то ли от минусовой температуры – кто его знает! Скорее, и от того, и от другого. — Нарисуй еще одну рядом. – Он качает головой. – Не так близко. Я перемещаю клинок. — Тут? — Да. По телу бегут мурашки. Сорен придвигается ко мне. Чувствую на себе его пристальный взгляд. Откашливаясь, пытаюсь сосредоточиться. — Как называется руна? — Бальспретта. Голос звучит ближе, чем я ожидала. «Воспламеняющая». — Рисуй еще две линии подальше по бокам. – Сорен выдыхает, качая головой. – Вот так. Не успеваю я понять, что происходит, как он тянется и накрывает своей ладонью мою. Прикосновение будоражит меня. Его руки не такие ледяные, как прежде. Первый порыв – сопротивляться, но я закусываю губу и молчу. Нужно научиться рисовать правильно. Он уверенно направляет мою руку. — Вот так. Трудно сосредоточиться, чувствуя его тело так близко. Он дышит мне в шею. Волоски на ней поднимаются в предвкушении, но чего? Я даже не знаю, чего хочу. Сильно колотится сердце. Это опасно. Сорен – драугр. Мы оба молчим, слышно лишь, как скрежещет клинок. Наконец я спрашиваю: — Как ты выучил руны? Сорен крепче сжимает мне руку. — Я с ними, считай, вырос. Отец соблазнил странствующую прорицательницу, чтобы она поделилась с ним магией. Он не обращал внимания на то, что общество считало это занятие женским уделом. Он относился к ней с уважением и восхищался ее могуществом, и вскоре мать в него влюбилась. – Он замирает. – Когда родился я, она показала нам обоим руны, – продолжает он, крепче сжимая мне руку. – Однако за знания нужно платить. Отца презирали и оскорбляли за женское волшебство. Мы скитались по деревням, пока однажды вождь клана не заподозрил, что отец хочет его свергнуть. – Сорен продолжает рассказывать, а у меня от его прикосновения по коже бегут мурашки. – Ночью жители деревни пробрались в длинный дом, где мы остановились. Поскольку я спал ближе всех к двери, они перерезали мне горло, чтобы я не предупредил родителей. Я слышал, как деревенские напали на них с ножами. После того как все ушли, родители из последних сил подползли ко мне и вместе нарисовали на мне свою последнюю руну. Сорен заплатил за руны огромную цену. Они стоили ему не только семьи, но и всей жизни. И все же он использует их каждую ночь, чтобы меня согревать. Он разжигает мне костры, хотя огонь может его убить. А теперь, несмотря на сомнения… и Скагу… он делится ими и со мной. Больше, чем руны, мне хочется узнать его. Прежде чем я успеваю подобрать слова, другая рука Сорена ложится на мое бедро, только на мгновение. Он встает и поднимает меня. — Ну вот, готово. Смотри. |