Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
Что же отметила Луиджа в истории про Лиабель? Слово, подчеркнутое девочкой, поразило меня в самое сердце. «Покой». И все. Одно-единственное слово. Почему не предложение целиком? Слово противоречило тому, что случилось с ней самой. Что же она в нем нашла? Надежду, что покой, потревоженный болезнью отца и неурожаем, вернется в их дом? Или так она выразила страдание от нарастающего в семье напряжения? Кто знает… С тяжелым сердцем положив книгу на место, я отправилась в комнату Беатриче – последний зал этого музея. Темно-серые стены в родительской спальне поглощали скудный свет, пробивавшийся снаружи. Голая двуспальная кровать и колыбелька Катерины. Альфредо стоял над пыльным деревянным каркасом розового цвета и смотрел туда, где когда-то лежала малышка. Судя по всему, колыбель смастерил сам Лоренцо. Может быть, даже привлек старших детей, и это стало семейным событием. Я представила, как Лоренцо пилит, строгает и клеит на верстаке в своей мастерской, а закончив, гордо несет свое произведение в спальню показать беременной жене. Потом убивает Катерину в этой колыбели. Подумать только, малышка встретила смерть с открытыми глазами… — Остальные спали, – услышала я собственный голос. — Что? – Альфредо дернулся. Это была просто мысль, произнесенная вслух, но почему бы не объяснить ему? — Никто, кроме Катерины, не проснулся. Бойня происходила в тишине. Жертвы не знали, что происходит с другими. — Ну да. Он перерезал им глотки, чтобы не кричали, – кивнул Альфредо, для которого это была явно не новая мысль. Если бы Джакомо или Луиджа вскрикнули, Беатриче могла проснуться и хотя бы попытаться остановить мужа. — Значит, Лоренцо все продумал заранее, – угрюмо добавил Альфредо. – Почему я и не верю, что на него нашло затмение. Провалы в памяти – прекрасное алиби, особенно для собственной совести. Я огляделась в поисках очередного распятия. — Не знаешь, они были религиозны? — Да вроде нет, – пожал плечами Альфредо. Усеянные шипами распятия почему-то связывались у меня с Браткой Вылком. Свидетельством его участия в трагедии семьи К. были крестики на лбах жертв, эти указатели для Смерти. Странствующий болгарский проповедник в черном цилиндре был как-то замешан. — У них во всех комнатах странные распятия из розовых прутьев. В каждой комнате висят. Я достала из кармана телефон, включила фонарик и принялась осматривать темные стены. — Я-то неверующий. Ума не приложу, к чему им были распятия, – сказал Альфредо. – Думаешь, это важно? Я уже собиралась выключить иллюминацию, когда заметила над кроватью темное пятно в форме креста. Остальные распятия на месте, а это сняли. Но кто? Вряд ли это имело значение, однако мне вдруг мучительно захотелось узнать ответ, и я что-то заметила на полу. То самое распятие. — Нашла! Скорее всего, оно упало само. Такое случается в заброшенных домах. Падают с гвоздей картины, в шкафах сползает с плечиков одежда. Словно вещи не могут больше выносить груза неподвижности, слабеют и падают с шумом, которого никто не слышит. Разве что тишина вздрагивает на краткий миг. Лучше было оставить распятие в покое, но я зачем-то подняла его и ойкнула. Сухой острый шип кольнул палец. — Что там? – встревожился Альфредо. — Ничего, ерунда, – поспешила успокоить я, инстинктивно сунула палец в рот и почувствовала вкус крови. |