Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
— Низеньким и толстеньким, – подхватил сметливый сочинитель, – и ездить на какой-нибудь несообразной животине – осле или муле! Адмирал одобрительно кивнул, даже несколько удивившись обычно не присущей европейцам понятливости. С другой стороны, плодотворность общения с истинным горичанином должна была подействовать и на самые закоснелые кастильские мозги. — Вот-те крест! – поразмыслив еще несколько секунд, воскликнул озаренный писака. И в возбуждении добавил: – Превосходный сюжетец, ваше высокопревосходительство, с большим, знаете ли, потенциалом. Может, понимаете, даже заинтересовать читающую публику. Обещаю его преподробнейше развить, а если позволите мне отбыть на волю, выпущу когда-нибудь в свет с посвящением лично вам! — Аль не соврешь? – спросил недоверчивый горичании, знавший цену европейским клятвам. — Истинный бог! – бил себя в грудь почуявший необыкновенную удачу сочинитель. — Ну, ладно, – согласился корсар – так и быть: иди, пиши. Но на волю тебя отпущу еще с одним условием: чтобы в книге своей ты ни веру нашу не порочил, ни повелителя правоверных. А насчет посвящения, то даже не обещай. Что я, твоих соплеменников не знаю? Тебя ж за одно упоминание моего имени сожгут в одночасье. Лучше найди какого-нибудь вельможу, поважнее и поглупее, – ему и посвяти. Он, знамо дело, ничего не поймет, зато его потомки будут гордиться и, может, даже поставят тебе памятник, – тут он пыхнул кальяном и добавил: – лет через двести, не раньше. Дело, что называется, пошло. Известно, что помимо художников, способных на создание нового, глубоко индивидуального, существуют и такие люди, что могут загораться необыкновенным творческим огнем при лицезрении гениального прозрения своего ближнего и часто готовы его искренне усыновить. По-видимому, колчерукий испанец принадлежал именно к этой породе людей. Вдохновившись оригинальной горичанской идеей, он внес в ее реализацию некоторые коррективы, набил ее множеством подробностей и, в общем, не очень сильно испортил. Ходивший за ним писец только успевал вносить в свои тетради все новые и новые приключения придуманного пашой несообразного рыцаря, а раз в неделю наш уже полупленник зачитывал отдельные фрагменты повествования довольному адмиралу, чья бессонница исчезла, по-видимому, навсегда. Конец грозившей затянуться идиллии положил прибывший из Стамбула султанский фирман, который предписывал корсару срочно выйти в море и присоединиться к императорскому флоту, готовившему набег на итальянское побережье. После похода адмирала должны были перевести на новое место – в Крым или на Кипр. Обнаружились и некоторые недостачи в алжирской казне, грозившие всплыть в случае военно-морских неудач. Поэтому по-горичански честный паша решил, что исполнит свое обещание неукоснительно – авось, благодаря этому вернется из экспедиции и с султанской аудиенции целым и невредимым. Так что испанца держали на галерах до последнего. Но уже когда прозвучал сигнал к отплытию, то, к всеобщему удивлению, было объявлено о снижении суммы выкупа за автора снотворных писаний, и его тут же освободили за вполне умеренную мзду[54]. Сочинитель сразу же (но так, чтобы никто не видел) упал на колени перед пашой и со слезами в голосе стал умолять, чтобы ему позволили продлить пребывание в Африке на несколько дней – до тех пор, пока не будет доделана копия с последней тетрадки. А не то он никогда не сумеет по памяти восстановить все изящные повороты подсказанного пашой сюжета финальных глав. Разрешение сие было ему милостиво дано. Вспомогательные суда отплывали только через две недели – и паша великодушно согласился получить последнюю тетрадь с небольшой отсрочкой. |