Онлайн книга «Наша родина как она есть»
|
И вот тут господин профессор вспомнил о Городе. Находки, сделанные по соседству с ним – другими (и, к сожалению, не немецкими) археологами, давно перекрыли найденный Болтоном Архив N 1. И почему-то считалось, что в тех местах, где несколько десятилетий назад копался упрямый англичанин, искать больше нечего. Возможно оттого, что исторический путь Цивилизации начал постепенно проясняться. Знаний уже было накоплено немало. Их напряженно изучали, систематизировали, классифицировали. Ездили на конференции, спорили, издавали серьезные труды. И после всего этого стало ясно, что расцвет Цивилизации был связан с другой, поздней столицей, вот исследователи и не надеялись обнаружить что-то новое на месте Города. А возможно, считали так потому, что прочие архивы оказались богаче и многообразней Городского – болтоновский клад, как выяснилось впоследствии, составляли, в основном, документы хозяйственного и делового характера. Но за это-то в своем невероятном упрямстве и уцепился дотошный Боден-Юген. «Не может быть, чтобы там больше ничего не было!» – доказывал он в самых разных служебных коридорах, приемных и кабинетах. И добился своего. Осенью 1906-го года профессор с многочисленными сопровождающими погрузился на корабль германского военно-морского флота, которому дружественными австрийцами было по такому случаю разрешено пришвартоваться в теплом Триесте. Так началась Первая Экспедиция Восточно-Азиатского Института имени Его Величества Императора. Сказать по правде, ничего особенного за первые семь лет работы в Городе Боден-Юген не откопал. Таблички, черепки, печати, остатки домашней утвари и примитивных украшений. Наибольший интерес представляли обломки каменных стел или барельефов, впрочем, весьма уступавшие шедеврам, нарытым удачливыми конкурентами из прочих великих держав. Тем не менее, потомок рыцарей не унывал, скрупулезно описывал свои находки в бесконечных статьях и отправлял коробку за коробкой домой, прямиком в Восточно-Азиатский Институт. А незадолго до наступления страшной, иссушающей летней жары сворачивал лагерь, консервировал раскопки и отправлялся вслед за коробками – продолжать работу над древними объектами в более привычных кабинетных условиях. Самое значительное открытие в своей жизни Боден-Юген, ставший к тому времени ординарным профессором и Директором Восточно-Азиатского Института, совершил в начале 1914 года, в восьмой сезон деятельности Экспедиции. Не так давно встретили Рождество – по-прежнему было необычно отмечать любимый праздник посреди желто-серых песков, в палатке, без семьи, в окружении лишь двух-трех сотрудников. «Но наука, – неустанно повторял себе герр профессор, – есть наука. И точка». Как говорится, bestimmt. В подвальное помещение, наверно использовавшееся в качестве склада, они прорылись еще в прошлом сезоне. Но приоритетным это направление не было, и только в нынешнем месяце его расчисткой занялись всерьез. И вот почти сразу – такая удача. Не будем скрывать, господин фон Юген тут же понял, с чем он имеет дело. Впрочем, для этого хватило бы и много меньшего образования. Подозванному рабочими профессору потребовался лишь один взгляд на постепенно проступающую из песка черную каменную плиту, чтобы уяснить, что наконец-то ему в руки приплыла настоящая добыча. Он даже поддался минутному приступу эгоизма и не сразу позвал ассистента, дабы пережить этот прекрасный миг в одиночестве. |