Онлайн книга «Цветущие сады зла»
|
Первый: он умрет сам. Второй: умрет Ли Чинсу. Третьего не дано. Чтобы получить хоть какой-то внятный финал, один из них должен отправиться на тот свет. Ситуация зашла в крутое пике. — Ну и мразь же ты, Ли Чинсу. – Пак впервые позволил себе прицепить это клеймо прямо к имени Хозяина, пусть и шепотом. Но был и третий. Тот, кто погрузился в бездну глубже остальных. В этой кромешной тьме он не видел даже искры надежды, лишь еще более плотный мрак. Чхве Чхангиль даже не пытался лечь – он сидел ссутулившись и лишь тяжело, надсадно вздыхал. Он знал Ли Чинсу еще с тех времен, когда тот только примерил прокурорский значок. Ким Пхильчжон привел его за руку, а он сам, Ким Сонгук и Ли Вонтхэк открыли ему двери в политический мир. Кто мог подумать, что дворовая шавка, бывшая у них на побегушках, превратится в матерого зверя и вцепится им в глотки? Пожалуй, Ли Вонтхэк догадывался. Не зря же он единственный до последнего упирался и запрещал трогать Ли Чинсу. — Ну и в дерьмо же я вляпался, – пробормотал Чхве. Его отрезали от всех. Изолировали начисто. Сила в политике – это связи, это прочная цепь из нужных людей. Сильные мира сего держатся на плаву только до тех пор, пока работают принципы круговой поруки: когда один тянет другого, прикрывает спину и делит кормушку. Одно слово, один звонок, одна закорючка на документе – и вот уже меняются судьбы, возбуждаются дела или решаются вопросы с должностями. К Чхве Чхангилю тоже наведались люди из правящей партии – ровно так же, как и к Пак Чонхёку. Посыл был коротким и ясным: признавай официально все, что на тебя вешают. Партия уже объявила чрезвычайное положение; если подтвердится, что найденный труп принадлежит Ким Сонгуку, в стране начнется хаос. Масла в огонь подливал и характер действующего президента. Если его предшественник славился мягкостью и старался решать любые проблемы миром, то нынешний был полной его противоположностью. Настоящий бульдозер. Вспыльчивый, прущий напролом, он сметал любого, кто вставал на пути, будь то враг или соратник. Дело Чхве Чхангиля висело на партии мертвым грузом, и президент решил не распутывать этот узел, а разрубить его одним махом. Так что предложение сознаться было лишь последним жестом вежливости перед тем, как его окончательно пустят под откос. Все, кто раньше кормился с его руки, кто шел с ним плечом к плечу, и даже те, кто стоял еще выше – старые «небожители», заигравшиеся в богов, – все разом от него отвернулись. Отрезали, как гангренозную конечность. Ни одного звонка, ни единого визита. Никто не собирался ему помогать, никто даже не притворялся, что сочувствует. Все молча ждали, когда он просто исчезнет. И Чхве понимал это лучше других. Он сам годами «рубил хвосты» и лично руководил зачистками тех, кто тянул партию на дно. Он прекрасно знал, насколько безжалостна эта система. И какая участь ждет того, кого списали в утиль. Впереди – добрая половина жизни, а то и больше, в холодной камере. А после выхода – забвение. Даже семья отвернется. Медленная, мучительная смерть в полном одиночестве. Эта реальность давила на него тяжелее тюремных стен, погружая в абсолютный, непроглядный мрак. Жалкий. Никому не нужный. Брошенный всеми. Стареющий в одиночестве. — А-а… – Чхве, уже старик, потер брови, с трудом сглатывая слезы. |