Онлайн книга «Я больше не буду тряпкой»
|
Его разозлило мое молчание. В каждой написанной букве чую дикую ярость. Глеб в таком состоянии способен на все. Глава 14 Вместе со страхом во мне просыпается и злость. Он хочет перекрыть мне кислород, все пути к выходу. Жажда поиздеваться, поставить меня на колени, у него слишком сильна, нутром ее чую. Надо скорее заканчивать дела в больнице и уходить, пока Глеб не явился собственной персоной. Думаю об этом, направляясь в кабинет врача. А открыв дверь, первое что вижу — его довольную рожу. — Здравствуй, солнце! Готова к выписке? — мурлычет слащаво. — Я уже все формальности уладил. И далее ты будешь в моих надежных и заботливых руках. Обещаю, беречь тебя как зеницу своего ока. Первое желание — плюнуть ему в лицо, второе — расцарапать физиономию до крови… потом мысли становятся еще более кровожадными, ненависть к мужу поднимается на несколько градусов. — Где врач? — спрашиваю, рассматривая кабинет в надежде увидеть еще кого-то кроме этого гада. — Зачем он нам дорогая? Я твой доктор, твой друг, твой возлюбленный, — молниеносно вскакивает с кресла и оказывается около меня за долю секунды. — Я твой мир. — Чушь! — отталкиваю его руку, которой он хочет дотронуться до меня. — Довольно комедий, Глеб. Я с тобой не поеду. Мы разводимся. Нам с тобой не о чем говорить. Разворачиваюсь, хочу покинуть кабинет. Глеб хватает меня сзади, прижимает спиной к своей груди. — Не отпущу! Никогда! Даже не мечтай! — шепчет, словно в бреду. — Я закричу. Тут люди. Нас услышат! — вырываюсь, царапаю его. — Скажу, что у моей горячо любимо супруги нервный срыв, на почве потери ребенка, — продолжает опалять мое ухо ненавистным дыханием. — Как ты могла, Машка! Это был наш ребенок! Я так его хотел! — Его нет, только из-за тебя! — ухитряюсь провести ногтями по его щеке, чувствую, как разрывается кожа. — Ты не сказала мне! Утаила! Не уберегла! — прижимает меня сильнее. — Отпусти! Не смей меня обвинять! — У нас будет еще малыш! Не один! — проходится руками по моему телу. Омерзение душит, волны отвращения подкатывают к горлу. — Никогда! — со всей силы кусаю его за руку и вырываюсь. Он настигает меня у двери. Вдавливает в твердую поверхность. — Не зарекайся, солнце мое. Твоя строптивость даже распаляет, — горячие губы касаются шеи. — Вали к Анжеле! Оставь меня! Я закричу! — А родные? Ты о них подумала? Людмиле назавтра назначена операция. Я думаю, давать отбой или… — руки сжимаются на моей талии. Перестаю вырываться. Делаю глубокий вдох, позволяю ненависти и злости затопить сознание, они дают мне силы, не позволяют сделать шаг в бездну отчаяния, откуда нет и не может быть возврата. Разворачиваюсь в его руках. Вглядываюсь в ненавистные голубые глаза. Он смотрит на меня странно, словно под каким-то дурманом. На щеке кровавые следы, губы приоткрыты, каштановые волосы растрепаны. — В эту игру можно играть вдвоем, муженек, — говорю на удивление спокойно. — Да?! — выгибает бровь. — Конечно, — облизываю пересохшие губы. — Паулина не единственная. Я могу на каждом углу рассказывать о твоих «подвигах», о том, как шантажируешь жену, о том, какую жизнь вел, это не говоря уже о твоих делишках. Я думаю, многим будет интересно, покопаться в грязном белье владельца одной из самых успешных клиник города. |