Онлайн книга «Развод. Двойная жизнь моего мужа»
|
В кругу семьи она гораздо мягче, но все равно требовательная и жесткая. На удивление у нас с ней сразу сложились отличные отношения. Даже если я бывала не права, Мирослава всегда ставала на мою сторону. Дети ее обожают. При том, слушаются без пререканий. Рита и Витя часто спрашивают ее совета, просят подтянуть по учебе. Часто вместе гуляют, постоянно придумывают новые развлечения, даже на каток ее затащили. Как говорит Мирослава, с внуками она сбрасывает сразу лет двадцать. Со свекровью мне определенно повезло, а вот насчет мужа уже начинаю сомневаться. — Синичкина она по мужу, — вздыхает Сергей. — Потрясающе, — кривит губы Мирослава. — Дальше. — Ты Юрия помнишь? — Серж бочком обходит мать и плюхается на край кухонного уголка. — Что ноги не держат, дорогой муженек? — подкалываю. — Вот за что вы на меня? Две красавицы, на одного, — цокает языком. — Нечестно. — Ты мне еще тут нюни распусти. Ты мужик или кто? — Мирослава садится напротив, поправляет очки. — Мам, давай без этого, — кривится. — Со своими студентами так разговаривай. — Зубы не заговаривать. Выкладывай, — барабанит пальцами по столу. — Помнишь Юрия? — Серж закусывает губу. Свекровь приподнимает одну бровь. — Если ты про никчемное существо, именуемое братом твоего отца. Помню, — едва заметно дергает плечами. — такого захочешь, не забудешь. — У Юрия сын, у сына дочь — Виолетта, — разводит руки в стороны муж. — Отец не хотел, чтобы ты волновалась, но мы много лет помогали им. — Какие благородные рыцари! — всплескивает руками. — Аплодисменты, что ли! — Вооот! Папа знал, что у тебя будет такая реакция! — Серж вскакивает, начинает ходить по кухне. — А Юра умирая, просил отца помочь сыну и внучке, не мог он иначе. Ему всегда больно было, что с братом не общался. Это грызло его. Но ты ведь не поймешь! — Куда уж мне понять! — черты на лице свекрови заостряются. — Эдуард так мучился, что не общается с человеком, который едва меня на органы не продал, а его самого чуть за решетку не засадил. Конечно, он был безумно счастлив, что его преступник-братец вдруг перед смертью раскаялся, и решил свое гнилое потомство вам на шею повесить. — Время меняет людей, мама! Надо уметь прощать! — в запале выкрикивает Серж. — Слушай меня сюда, всепрощающий ты мой. Чтобы духу тут этой особи не было. И если мне Ксюша на тебя пожалуется, хоть словом одним, я сделаю все, чтобы ты ушел отсюда голый и босой, а про детей мог только вспоминать, — встает с места и отвешивает ему подзатыльник. — Мам! Что за детский сад, руки распускать! — возмущается муж. Лицо красными пятнами покрывается. — Это еще не все. Не думай, что отмазался. Я сегодня все выясню у Эдуарда. И если ты хоть в чем-то мне соврал, ой, не завидую тебе, сынок. Стою, прислонившись к холодильнику, наблюдаю за их перепалкой со смешанными чувствами. С одной стороны открываются нелицеприятные подробности, похоже брат Эдуарда был тем еще гавнюком. А с другой стороны, муж не побоялся рассказать свою историю матери. А ведь он знает ее тяжелый нрав. — Ксюш, — сжимает мое плечо. — Не волнуйся, я во всем разберусь. — А это может быть правдой? — хрипло уточняю. В горле пересохло. — Теоретически да. Но это все равно не отменяет их вины. Расплачиваться будут долго, — поправляет ворот темно-лиловой блузки. — И это при условии, что все услышанное мной, правда. |